Председатель (обращаясь к Щеголеву). — Может быть это не относится к М. И. Трусевичу?
Щеголев. — Нет, эта телеграмма относится к М. И. Трусевичу.
Трусевич. — Этот Петров был арестован?
Иванов. — Он бежал из Вятки и был арестован.
Трусевич. — Значит, он не был освобожден. Мне Павел Елисеевич напомнил [имя и отчество члена комиссии Щеголева]. Кажется, я делал такое распоряжение и кажется, ставил вопрос ребром: никакого освобождения, пускай даст объяснения. Ведь каждый может заявить, что он желает сделать государственное разоблачение и, на этом основании, будет просить освобождения. Пускай объяснит откровенно, — тогда видно будет. Если заслуга будет чрезвычайная, то можно будет возбудить вопрос о помиловании. Это характерный случай моего отношения к этим вопросам. Мне чрезвычайно интересно было бы установить, какого числа был приказ.
Председатель. — Приказ был 9 марта. Это по официальным данным.
Трусевич. — Я дела по фамилии никогда не могу припомнить, а по деталям припоминаю, что я совершенно отказал в освобождении его, я хотел бы спросить вас: собственно говоря, следствие ведется на основании улож. о наказ. или уголовн. улож. со всеми постановлениями общ. части этих кодексов? В смысле совокупности давности все это применяется?
Председатель. — Да, пока все это применяется.
Трусевич. — Или, может быть, создаются какие-нибудь новые карательные нормы, которые могут быть применены?
Председатель. — Комиссия действует на основании существующих законов, а есть ли такие предположения или нет, — это нам неизвестно. Скажите пожалуйста, вы производили расследование по поводу действий Курлова? Мы не будем касаться того, что выражено в вашем докладе. Нам бы хотелось спросить вас изустно, в нескольких словах, как вы, ревизовавший дело об убийстве Столыпина, относились к участию в этом деле Спиридовича, Кулябко и самого Курлова?