Смиттен. — Если любили, они могли установить какой угодно простой порядок у себя. — Ведь гофмаршальская часть не записывала посещения ваши и Распутина при дворе?
Вырубова. — Этого я не думаю; не знаю, кто ведет эти записки, Бенкендорф, кажется?
Смиттен. — Позвольте поставить вопрос прямо; встречаясь у вас в квартире с разными лицами, которые занимали то или другое положение в государстве, императрица хотела скрыть эти встречи?
Вырубова. — Скрыть невозможно ничего. В Царском Селе у меня последние года два-три, была полиция, следящая за всеми, кто приходил и уходил.
Смиттен. — В чьих руках находилась полиция?
Вырубова. — В руках дворцового коменданта Воейкова.
Смиттен. — Каковы были ваши отношения с Воейковым?
Вырубова. — Не с ним, а с ней. Я видалась с нею.
Председатель. — Вы писали ему: «Милый Владимир Николаевич».
Вырубова. — Безусловно. Я знала его хорошо, особенно семью Фредерикс, дочерей Эмму и Нини, хотя они гораздо старше меня.