Горемыкин. — Пожалуйста.
Председатель (читает): — «Во время прекращения занятий Государственной Думы, если чрезвычайные обстоятельства вызовут необходимость в такой мере, которая требует обсуждения в порядке законодательном, совет министров представляет о ней государю императору непосредственно. Мера эта не может, однако, вносить изменений ни в основные государственные законы, ни в учреждения государственного совета или Государственной Думы, ни в постановления о выборах в совет или Думу. Действие такой меры прекращается, если подлежащим министром или главноуправляющим отдельною частью не будет внесен в Государственную Думу в течение первых двух месяцев после возобновления занятий Думы соответствующий принятой мере законопроект, или его не примут Государственная Дума или государственный совет».
Горемыкин. — Буквально так и понималось советом министров.
Председатель. — Так и понималось. Вы находили возможным вносить всевозможные мероприятия по 87 статье?
Горемыкин. — Я лично не помню, какие были мероприятия по 87 статье.
Председатель. — Вот, например, проведение налогов.
Горемыкин. — Так это по представлению министра финансов.
Председатель. — Но ведь вы были председателем совета министров и контрассигновывали соответственное высочайшее повеление.
Горемыкин. — Что же из этого? Через два месяца это вносилось в Думу, и Дума могла отменить.
Председатель. — Возьмем конкретный вопрос: о повышении ставок некоторых существовавших обложений и о введении новых налогов. В 1914 году вы распустили Думу 26 июля; 2 сентября, под вашим председательством, составлен особый журнал совета министров, который получил высочайшее утверждение 4 октября и распубликован 12 ноября 1914 года. Естественно, в начале войны сразу возник вопрос о новых налогах; почему же вы не внесли соответственный законопроект в ту Думу, которую так быстро распустили?