Горемыкин. — Стремоухова? Я в первый раз слышу эту фамилию.
Руднев. — Не было ли при вас, когда вы были председателем совета министров, разговоров о мариавитской секте?
Горемыкин. — Не было разговоров.
Руднев. — Не было ли при вас разговора об учреждении ипотечных банков в Польше?
Горемыкин. — Я не помню теперь, может быть, и было.
Руднев. — Теперь скажите, вы знаете князя Андроникова?
Горемыкин. — Как же, знаю Андроникова — странный человек. Он ко мне приставал, он несколько раз бывал и никогда не являлся с пустыми руками, всегда с букетом роз или с конфектами, которых я не ем, потому что мне запрещены конфекты.
Руднев. — А с докладами для государя он не являлся к вам?
Горемыкин. — Нет, нет. Он меня раз просил доставить письмо великому князю Николаю Николаевичу, но я должен сказать, что я этого письма не доставил. Я передал его, сколько помню, князю Орлову.
Руднев. — Затем, он вам иконы преподносил?