Горемыкин. — Это, вследствие письма Фредерикса.
Председатель. — Но разве вы не имели в виду, что вы нарушали основные законы?
Горемыкин. — Нет, не имел.
Председатель. — Вы вовлекали верховную власть в борьбу, например, с резолюцией московского съезда. Вы настояли на том, чтобы речи и резолюции московского съезда и статьи по поводу таковых не появлялись в газетах без предварительного просмотра; вы испросили для них, вопреки закону, предварительную цензуру. Между тем, как вы помните, резолюции московского съезда были направлены против вас и против совета министров; они требовали ответственности вашей и министров перед народным представительством.
Горемыкин. — Очень может быть, но только я ничего не помню.
Председатель. — Но вы не отрицаете, что это высочайшее соизволение было вами испрошено?
Горемыкин. — Как же я могу отрицать, когда вы его читаете?
Председатель. — Вы, ответственный, получили подпись безответственного по закону носителя верховной власти, действия которого совершенно противоречат закону. Получив высочайшее повеление, вы написали военному министру Поливанову два письма с требованием, чтобы это высочайшее повеление было приведено в действие.
Горемыкин. — Эти письма, какие они были, — теперь не помню.
Председатель. — Затем, 7 декабря 1915 года вы испросили новое высочайшее повеление, также в порядке верховного управления.