Председатель. — Она его настолько не обидела, что он получил еще вторые деньги, от суда?
Белецкий. — Да, это само собой.
Председатель. — Точка зрения Косоротова была вам известна?
Белецкий. — Мне — нет. Я только знал, что Замысловский придавал ему большое значение в этом деле, что для него было очень ценно показание Косоротова.
Председатель. — Значит, из бесед со Щегловитовым и из поручения Маклакова, вы убедились, что Замысловский предварительно снесся со Щегловитовым и, надо думать, с Косоротовым?
Белецкий. — Безусловно. Он говорил, мне передали Маклаков и Щегловитов. Щегловитов меня потом благодарил, когда я сказал, что поручение исполнено.
Председатель. — Как вы смотрели на эти траты из сумм департамента полиции? Ведь все-таки эти суммы, вероятно, должны были итти на какие-нибудь цели в пределах деятельности департамента полиции. Каким образом дело Бейлиса, дело судебное, должно было субсидироваться из средств департамента полиции?
Белецкий. — В данном случае, когда мне сказали об этой сумме, я так и предполагал, что это законспирированное сочувствие Косоротова делу.
Председатель. — Вы имели в виду именно то, что таким образом усиливалась сторона обвинительная?
Белецкий. — Например, Пранайтису я не давал денег. Я не знаю, давал ли ему Замысловский. Я имел сношение только с Косоротовым, исполняя желание министра юстиции.