Виссарионов. — Да ведь я же не проводил его.
Председатель. — Но ведь вы высказали положительное отношение к вопросу о продвижении его в члены Государственной Думы?
Виссарионов. — Я смотрел тогда с точки зрения, конечно, ошибочной; что такое проведение может быть полезным в борьбе с партией.
Щеголев. — Может быть, в общих чертах вы могли бы вспомнить, какова была общая политика по отношению к с.-д. партии, к работе ее в России?
Виссарионов. — Работа ее в то время не допускалась, при чем в особенности относились опасливо к большевистской партии.
Щеголев. — А чем вы объясняете, что члены Центрального Комитета, которые состояли из большевиков и которые известны по именам, все остались на свободе, а меньшевики, с которыми боролись, арестовывались один за другим? Как это вышло?
Виссарионов. — Я не знаю, кого вы имеете в виду из большевиков.
Щеголев. — Нет, вы же великолепно все знаете.
Председатель (обращаясь к П. Е. Щеголеву). — Припомните, хотя бы из членов Центрального Комитета.
Щеголев. — Я сейчас не могу. (Обращаясь к Виссарионову.) Вам полковник Заварзин представил доклад. Вам было представлено детально положение партии. Был указан Центральный Комитет; два из них было заграницей, пять членов здесь. В числе этих пяти членов был Малиновский. Чем объясняется, что департамент полиции, зная, кто является членами Центрального Комитета, мало того, зная, кто и где находится, не арестовывал их?