Чхеидзе. — Я по чистой совести могу сказать, что в этих случаях он не то, чтобы хотел выступать, а только искал повода для нареканий, что здесь есть некоторое так сказать насилие над меньшинством, — чтобы сказать, что вот вы назвали первого из вашей группы, когда вставал вопрос, кому выступать и т. д… Эти споры часто возникали. Я могу с уверенностью сказать, что это не было из желания во что бы то ни стало выступать, а лишь желание доказать, — здесь есть преобладание, одна группа хочет преобладающее влияние иметь в работе и т. д.
Соколов. — Если не ошибаюсь, преобладание меньшевистской группы над большевистской было ничтожное, так что майоризирования фактически не могло быть — устанавливалось равенство?
Чхеидзе. — Конечно.
Председатель. — Не припомните ли вы частного случая, который имел место уже в 1914 году, перед его уходом, в мае месяце, когда Малиновский заявил претензию по поводу того, что протест, по одному частному случаю, был прочитан вами или Керенским, а не им?
Чхеидзе. — Если я не ошибаюсь, это было после обструкции, которую мы устроили [В заседании Г. Думы 22 апр. 1914 г. при появлении на кафедре Горемыкина лев. депутатами была устроена обструкция, в виду постан. сов. м-ров от 15 апр. о возбужд. уг. пресл. против Чхеидзе за высказанное им в заседании Г. Д. 11 марта суждение о «республиканском строе, как наиболее подходящем режиме для обновления страны». В результате обструкции 21 депут., в том числе Малиновский, были исключ. на 15 засед., при чем неподчинившиеся этому постановлению депутаты Керенский, Петровский, Чхенкели и Чхеидзе были выведены из залы охраной Тавр. дворца.], — я уже не помню сейчас, какому министру…
Председатель. — Горемыкину?
Чхеидзе. — Да… Когда мы стали возвращаться, у нас возник вопрос, как наше возвращение в Государственную Думу ознаменовать: в виде-ли протеста или как? Когда текст заявления с трибуны Государственной Думы был выработан, возник вопрос, кому выступать с этим заявлением, причем, если я не ошибаюсь, Керенский предложил мне. Я не помню, был ли при этом Малиновский или нет… Но затем Малиновским и другими было предложено, решить вопрос баллотировкой, и закрытой баллотировкой было решено, что выступление сделает Керенский… Раз предложено было мне, казалось бы, тут с их стороны возражений не должно бы было быть, а между тем они настаивали на том, чтобы вопрос был решон баллотировкой, и тогда выступил Керенский.
Председатель. — Председателем фракции состояли вы?
Чхеидзе. — Да председателем фракции состоял я, — причем (теперь мне это кажется характерным, тогда же я не придал этому значения), Малиновский не возражал против моего председательствования, но с оговоркой, — что на год это можно сделать.
Председатель. — А кто был при вас товарищем председателя — Малиновский?