Спиридович. — Он предлагал вопросы, ходил по комнате, смотрел картины, рассматривал все, спрашивал о моем положении — как, что, где жена, где дети.
Председатель. — Разве жена и дети ваши были в то время не при вас?
Спиридович. — Кажется, дочь была в Петрограде. Тогда я не был еще женат.
Председатель. — А в другой раз при каких условиях вы видели Распутина?
Спиридович. — Просьбы его я не исполнил. Помню, что, кажется, месяцев через шесть или семь, уже вернувшись во время войны, я узнал, что он остался очень недоволен тем, что я не исполнил его просьбы. А устроить этого человека я не хотел по многим причинам; между прочим, до меня дошли сведения, что он человек нехороший. Может быть, впрочем, я и устроил бы, если бы кто-нибудь другой просил.
Председатель. — Но ведь просьбу Распутина опасно было не исполнить?
Спиридович. — У меня, относительно Распутина была своя линия поведения; может быть она и являлась отчасти причиною того, что на меня немножко косо смотрели. Я его за девять лет ни разу не видал, он первый ко мне пришел.
Председатель. — Может быть, на этом и основывалось нерасположение к вам бывшей императрицы?
Спиридович. — Это можно было как угодно понимать. Не могу сказать, однако, чтобы у нас было безусловное нерасположение к Распутину.
Председатель. — У кого?