Спиридович. — Я, в сущности говоря, узнал Андроникова только тогда, когда Хвостов сделался министром. Тогда о нем стали много говорить.
Председатель. — Почему?
Спиридович. — Шла молва, что он принимал участие в получении Хвостовым поста, хотя, в чем это участие выразилось, я не знаю. Андроников говорил, что он в очень хороших отношениях с Хвостовым. В Царском Селе я никогда Андроникова не видел. Мне думалось, что, может быть, Андроников нарочно устраивает так, чтобы говорили о его близких, хороших отношениях к Воейкову. А, может быть, Воейков скрывал что-нибудь касательно своих отношений с ним, имея свои основания для этого.
Председатель. — Скажите, у вас было несколько сот человек агентов. Состояние агента освобождало от воинской повинности?
Спиридович. — Да, освобождало. Об этом была официальная переписка, и был указ.
Председатель. — Вы помните некоего Церингера?
Спиридович. — Нет, не помню.
Председатель. — А он был принят вами на службу, этот Церингер?
Спиридович. — Не помню совершенно.
Председатель (показывает ему бумагу). — Вот будьте добры прочесть. Кто же этот Церингер?