Подозревая теперь, что Распутин возил бывшей царице и Вырубовой фальшивые деньги и что на фальшивые деньги содержался Серафимовский лазарет, мне приходит мысль, что 15 тысяч руб., о которых упомянул гр. Татищев, могли быть тоже даны фальшивыми деньгами; и не фальшивыми ли деньгами он дал мне те 50 тысяч руб., которые принес, получив их, как он мне сказал, со своего специального счета, под залог процентных бумаг. Кроме подозрений, у меня нет основания говорить о прикосновенности гр. Татищева к фальшивым деньгам.
По кулуарным слухам, А. Н. Хвостов говорил членам Государственной Думы, в бытность свою министром внутренних дел, что у него есть письмо А. А. Вырубовой, передавшей ему высочайшее повеление (какое, не знаю); что существует письмо царицы к принцу Генриху Прусскому; что Хвостов показывал фотографии Распутина в разных видах. Я говорил про эти слухи в присутствии М. М. Горелова и врача Евгении Ильинишны Дембо. На вопрос Дембо, что же я думаю делать, по поводу слухов о письме царицы к Генриху, я ответил: «Царица, может быть, и написала ему, неудивительно, — ведь он ей родственник». Про эти слухи я говорил А. А. Вырубовой и Б. В. Штюрмеру.
Введено между строк: «я», «всего», «и 29 числом», «Серафимовский», «даны», «правым».
А. Протопопов.
XII.
Господину Председателю Чрезвычайной Следственной Комиссии.
Дополнительное показание
[Сообщение о 50.000 руб., сделанное Протопоповым А. Ф. Керенскому при аресте. Письмо Мануйлова к Штюрмеру с проектом устройства особой разведки. Разговоры с Распутиным о политических событиях. Подготовка назначения Щегловитова председателем государственного совета. Просьба Маркова 2 об увеличении субсидии. Разговор с ним о равноправии евреев. Поездка С. Г. Лунц в Копенгаген. Уплата ей жалованья. Просьбы евреев о разрешении им права жительства в столице. Дело о продаже С. Г. Лианозову прав на каменноугольные земли. Шифлер. (16 августа)]
1) 27 февраля с. г. я пришел в Государственную Думу, где был арестован А. Ф. Керенским. Я передал ему ключ от ящика от рабочего письменного стола в кабинете министерского дома и сказал, что в ящике лежит ключ от несгораемого шкафа, в котором находится военный шифр и 50.000 руб., принадлежащие В. С. Татищеву. Тогда я не подозревал, что Татищев, может быть, дал мне фальшивые деньги; при этом я оговорился, — следовало сказать: «которые я занял у Татищева», теперь, когда это подозрение у меня явилось, я считаю себя обязанным на свою оговорку обратить внимание г.г. членов Следственной Комиссии. Деньги, которые передал мне Татищев, были завернуты в газетную бумагу и перевязаны веревочкой, я их не развертывал и не считал. Судя по величине пакета, он мне принес 50 тысяч руб. не крупными ассигнациями.
2) Разбирая бумаги, оставшиеся после А. А. Хвостова, я нашел в правом ящике рабочего письменного стола, в кабинете, письмо Мануйлова к Б. В. Штюрмеру и проект Мануйлова об устройстве особой разведки. В своем письме Мануйлов говорит, что Штюрмеру, как председателю совета министров, необходимо быть широко осведомленным во всем происходящем. Предлагает ему для этого устроить при председателе совета министров особую постоянную разведку, состоящую всецело в его распоряжении. Проект устройства таковой он предлагает на усмотрение Штюрмера; говорит о своей ему преданности, указывая, что представленный проект является следствием таковой. Самого проекта я не читал, письмо же прочел без особого внимания. И. Я. Гурлянд мне говорил, что Мануйлов представил Б. В. Штюрмеру проект особой при нем разведки, надеясь сам ею заведовать. Подробностей я не расспрашивал. Гурлянд бранил Мануйлова, называл его взяточником и мошенником, осуждал Штюрмера за его близость к Мануйлову. Проект Мануйлова и его письмо к Штюрмеру я оставил в правом ящике стола, где они находились все время, пока я был в министерстве. Я получил от Мануйлова письмо, в котором он просил меня во время следствия по его делу запретить печати бранить его. Письмо я оставил без ответа. Просьбу его не исполнил. Письмо положил в правый ящик стола.