Подобного рода ассигнования, но не в такой личной форме, правда, производились по министерству внутренних дел и ранее, но не из секретной суммы департамента, а из 50 тыс. экстраординарного кредита на представительные нужды министра внутренних дел, находившегося в бесконтрольном пользовании последнего. За мое время А. Н. Хвостов получил этот кредит, в виду назначения А. Н. Хвостова в конце уже года, в таком незначительном остатке, что мне пришлось с первых же дней вступления в должность взять много расходов на кассу департамента полиции, в особенности, выдачи пособий, пенсий, на подарки, чинам канцелярии и пр.; я теперь затрудняюсь даже указать, сколько на это было израсходовано из сумм департамента, но так как эти ассигнования шли, в главном казначействе, не из моего аванса, то в делах департамента должны быть следы. Я лично дал полк. Пиронгу [надо: «Пирангу»] на подарки всем камердинерам и высшей дворцовой прислуге при вступлении А. Н. Хвостова в должность, — сколько не помню, — но не менее, кажется, 1½ тыс. руб. Затем, через ген. Вендорфа в ноябре месяце (ассигновка 23 ноября, № 26897, на 300 р.) также был сделан подарок главному камердинеру государя, которому ген. Вендорф давал подарки при Плеве и Дурново; из отпущенной суммы ген. Вендорфу было израсходовано им на 100, если не ошибаюсь, руб. меньше, и эти деньги он мне представил при бумаге, а я их, вместе с письмом, передал Дитрихсу [надо: «Дидрихсу»] на восстановление кредита. Вообще, в министерстве внутренних дел по другим департаментам, в том числе, главным образом, по департаменту общих дел, существовал взгляд на секретный фонд департамента полиции такой, что если в каком-нибудь департаменте или не было источника, или законного титула для государственного контроля, или даже прямо не хотелось тратить своих кредитов, чтобы сберечь остатки на наградные ассигнования, или надо было прикрыть какой-либо недосмотр от глаз государственного контроля или излишних разговоров, или дать секретную командировку, связанную с расходами агентурного характера (как часто было по департаменту духовных дел иностранных исповеданий), или прибавить своему чиновнику жалованье, или взять все его содержание не на свои средства и т. п., то в таких случаях директора этих департаментов обращались к министру внутренних дел лично или заручившись предварительно согласием директора департамента полиции об отпуске, на удовлетворение означенных нужд, необходимых ассигнований из сумм департамента полиции. Это было и до меня, и при мне, и после меня; примеров в департаменте полиции можно найти по расходной смете много. Основанием такого взгляда служило общее мнение, что эти суммы безотчетны, и что, видимо, они не все идут на свое прямое назначение, так как все чины департамента полиции, как в центральном учреждении, так и в провинциальных розыскных органах, получали, сверх штатного отпуска, иногда равнявшееся последнему, а для директоров даже более штатного, дополнительное содержание из секретного фонда; из него же шли все наградные и подсобные ассигнования чиновникам, из него же оплачивались высочайшие подарки не только чинам департамента полиции, но и другим, близким министру внутренних дел чиновникам министерства; из этого источника расходовались деньги на все хозяйственные нужды департамента полиции, а иногда и дома министра, если не хватало специального кредита по департаменту общих дел и т. п. В особенности это более стало заметным со времени урегулирования Государственной Думой, по бюджетной комиссии, сметы министерства внутренних дел и вследствие постоянных, при прохождении в комиссии ежегодно смет, разговоров о неправильности расходования денежных ассигнований по тому или другому департаменту.
Этими причинами и объясняются некоторые расходы и за мой период, с ведома и приказания министра внутренних дел, сделанные в течение последних месяцев 1915 и начала 1916 г. Таковы следующие ассигнования: 1) Губернаторам и вице-губернаторам при их назначениях или переводах, сверх законных отпусков по департаменту общих дел, в силу высочайших предуказаний и распоряжений министра внутренних дел; под влиянием обстоятельств военного времени, возлагавших на губернаторов обязанности по комплектованию армии, заготовке продовольствия, обуви, по борьбе с антисанитариею (как помощников принца Ольденбургского), по устройству беженцев и т. п., а на вице-губернаторов — управление губернией на правах губернаторов (что видно из всеподданнейшего доклада А. Н. Хвостова, который я составлял), — губернаторы и вице-губернаторы должны были, вне установленного законом поверстного срока, немедленно выезжать к месту служения, не имея возможности устроить даже свои личные и имущественные дела, а, как, напр., назначенный виленским губернатором управлявший Петроградской губернией вице-губернатор гр. А. Н. Толстой должен был жить на два дома, ибо он, состоя, в интересах обслуживания нужд армии, при передовых войсковых частях своей губернии (г. Дисне), не мог, находясь в постоянной [-?-]ности [Вероятно, «стесненности». (Прим. В.М.)] передвижения, даже взять не только семью, но [-?-]зненные [Вероятно, «жизненные». (Прим. В.М.)] необходимые для обихода предметы. Между тем, [-?-]енные отпуски подъемных денег рассчитаны по мирному времени даже вне условий дороговизны жизни. Вследствие этого тем губернаторам и вице-губернаторам, коих условия службы или специальные поручения министра заставляли немедленно выехать к месту служения, давались дополнительные ассигнования из единственного в ту пору возможного источника — средств департамента полиции. Эти отпуска денег были даны нижепоименованным чинам министерства внутренних дел: виленскому губернатору — гр. Толстому 2 тысячи рублей (9 января 1916 г.); назначенному в Воронеж вице-губернатору фон-Штейну 2 тысячи (фон-Штейн должен был выехать немедленно, сверх указанных выше причин, и потому, что в Воронежской губернии, несшей большие обязательства в отношении армии, не было в ту пору ни вице-губернатора, ни губернатора, ибо губернатор Г. Б. Петкевич был назначен директором департамента духовных дел иностранных исповеданий); переведенному в Минск губернатору Чернявскому, вызванному немедленно главнокомандующим армией в свое распоряжение и выехавшему срочно, хотя у него умер в ту пору старший сын, — 1.000 руб. (сверх отпуска); вновь назначенному в Вологду губернатору [В. М. Страхову, назн. 6 дек. 1915 г.] 2 тысячи рублей, на срочный выезд в губернию, в которой ранее служил А. Н. Хвостов, имевший в виду обеспечить себе в Вологодской губернии условия прохождения в Государственную Думу на случай невозможности пройти по Орловской или Тульской губерниям; вице-директору Панчулидзеву [надо: «вице-губернатору Панчулидзеву»], как бывшему чиновнику канцелярии министра внутренних дел, несшему обязанности, в случае отсутствия, секретаря министра внутренних дел, назначенному на Кавказ и вызванному уже к месту служения своим губернатором, — 300 рублей (он холост); губернатору Багговуту, переведенному, отчасти под влиянием указаний ген. Воейкова, в Курск из Полтавы, куда просился Р. Г. Моллов, но его не согласился назначить в сенат министр юстиции А. А. Хвостов [Бывш. директор д-та полиц. Моллов, подобно своим предшественникам Белецкому, Зуеву, Трусевичу и друг., хотел быть назначенным в сенат, но но это не согласился мин. юстиции, в виду кратковременности состояния его в должности дир. деп. пол. (около 4-х месяцев). Вследствие этого М. был назначен губернатором в Полтаву.], — 2 тысячи рублей; затем, находившимся в Петрограде по служебным делам и, в силу этого, задержавшимся здесь (в частности Мордвинов) явкою к министру внутренних дел, отложившему в ту пору несколько служебных приемов — А. А. Евреинову (пензенскому губернатору), уральскому вице-губернатору М. Д. Мордвинову — по 1 тысяче рублей (ассигновка в феврале 1916 года) и нижегородскому губернатору А. Ф. Гирсу — 2 тысячи рублей, потом члену совета В. А. Лопухину, по оставлении им должности вологодского губернатора, вследствие, между прочим, указанных выше мною причин назначения вологодским губернатором лично известного А. Н. Хвостову лица, было назначено дополнительное пособие на переезд 2 тысячи рублей в январе 1916 г. 2) В этот период времени А. Н. Хвостов отнес на средства департамента полиции содержание многих членов совета министра внутренних дел и главного управления по делам печати по целому ряду его личных назначений, из коих только некоторые несли обязанности по департаменту полиции или исполняли поручения министра внутренних дел по командировкам в связи с переписками департамента полиции. 3) В силу приведенных выше оснований, была выдана заведывающему хозяйственной частью департамента полиции и дома министра внутренних дел на Фонтанке 16, действ. ст. сов. Н. Н. Симановскому в декабре 1915 года (ассигновка № 65369) 1.715 руб.; этот расход чисто хозяйственного свойства и по дому министра внутренних дел, т.-е. подлежавший уплате по счетам департамента общих дел; оплачен же он был средствами департамента полиции вследствие некоторой неловкости в отношении бывшего министра внутренних дел Н. А. Маклакова, выяснившейся, как мне и А. Н. Хвостову заявил вице-директор департамента общих дел, а при А. Д. Протопопове директор того же департамента Е. Г. Шинкевич, а потом подтвердил мне Н. Н. Симановский, после ухода Н. А. Маклакова. Дело заключалось в том, что летом, во время нахождения семьи Н. А. Маклакова в его подмосковском имении, заведывавший, после ухода статского советника В. Н. Лабзина в связи с уходом А. А. Макарова, хозяйственною частью всего министерства и домами министра чиновник особых поручений Димитри [надо: «Дмитри»], исполняя общее распоряжение министра внутренних дел Н. А. Маклакова об обновлении мебели министерского дома, привел в порядок, в числе казенных вещей, и личную мебель Н. А. Маклакова, не справившись, видимо, как следует, по описям инвентарного имущества министерского дома. Это обстоятельство выяснилось только после вскоре последовавшего ухода Н. А. Маклакова при оплате счетов и подготовке дома к зимнему переходу министра кн. Щербатова; но, так как и кн. Щербатов недолго пробыл на своем посту, то разрешение этого вопроса выпало на наше рассмотрение. Так как этот счет не был бы пропущен контролем при сличении с инвентарною описью, в департаменте же общих дел не было источника погашения его, а факт обивки мебели совершился, то я высказал А. Н. Хвостову свое мнение о нежелательности расследования этого дела для выяснения виновного лица, так как один факт расследования мог бы дать повод Н. А. Маклакову, коего не было в Петрограде, видеть некоторую в отношении его некорректность и послужить темою для разного рода толков, связанных с его именем; в виду этого и незначительности суммы, упадавшей на личную мебель Н. А. Маклакова, который, как тоже впоследствии выяснилось, об этом действительно не знал, судя по тому, что он мне передавал незадолго до моего ухода, то и А. Н. Хвостов, и я приказали всю переписку взять из департамента общих дел и передать [-?-]мановскому для погашения соответствующего счета из [-?-]ных сумм департамента.
Как на пособия, надо смотреть на расходы: 1) 8 ноября 1915 года А. И. Лопушанскому — 500 рублей; это чиновник департамента полиции, переведенный мною в департамент перед упразднением киевского генерал-губернаторского управления и лично мне хорошо известный; Лопушанский обременен большою семьей, все дети учатся; в это время заболела его жена, и его постигло, не помню, еще какое-то другое, стеснившее его материально, несчастие; выдача пособия, превышавшего месячный его оклад жалования и к тому же за месяц пред рождественскими наградными — могла бы дать повод объяснить ее моим старым знакомством с Лопушанским, а не перечисляемыми мною условиями его тяжелого положения; в виду этого я назначил ему эту выдачу, как эквивалент за исполнение особого поручения. 2) 23 ноября 1915 года Ю. А. Рупышевой, вдове почтового чиновника, муж которой умер, состоя на службе в думском почтово-телеграфном павильоне, оставив жену без всяких средств к жизни с детьми; в свое время, когда я был директором департамента полиции, муж Рупышевой получал, в числе других лиц, дополнительное содержание, из сумм департамента полиции; 3) 23 декабря Рахманову — чиновнику земского отдела, служившему бесплатно в земском отделе до получения должности земского начальника, лично мне известному, переживавшему в ту пору с семьею тяжелые материальные затруднения; он в скорости получил назначение; 4) 26 ноября 1916 года г. Кузьминскому [надо: «Кузминскому»], служившему в новоалександровском, Ковенской губернии, полицейском управлении и, при занятии города неприятелем, эвакуированному оттуда с семьею. Кузьминский [надо: «Кузминский»] оставил на месте все, что он имел. Я его лично знал и принял участие в его служебном устройстве, дав ему рекомендательное письмо к одному из губернаторов, кажется, минскому, и материально помог; 5) 25 ноября А. А. Шпаковскому — виленскому губернскому архитектору; при наступлении неприятеля, жена этого инженера с детьми, бывшими в кори, в температуре около 40°, оставив все, кроме постельного платья и платков, в кои дети были закутаны, с последним товарным поездом была вывезена из Вильны, а муж, имея от военного начальства поручение снять колокола и памятники в Вильне, исполнив поручение, за которое получил благодарность от главнокомандующего, вместе с последними эшелонами нашего войска, без денег приехал к жене в Петроград, где находилась в вдовьем доме его мать. Узнав об этом и ценя инженера Шпаковского еще со времени моей службы в Вильне, как хорошего архитектора по тем сооружениям, которые он строил по поручениям начальства, я пригласил его в комитет, учрежденный ген. Джунковским, по постройке, на оставшийся, после моего ухода, упомянутый выше запасный фонд, петроградского охранного отделения [-?-]ном ген. Джунковским участке земли, где помещалось [-?-] жандармское управление, так как в комитете не было пр[-?-]теля техника от департамента полиции, и дал ему, по док[-?-] министру внутренних дел, как прикосновенному к департаменту полиции чиновнику, пособие в 2 тысячи рублей и жалованье за 2 месяца вперед; если не ошибаюсь, Шпаковский остался и после моего ухода, как опытный и знающий архитектор. Постройку здания я уже застал доведенной до половины; ответственным по постройке лицом и при мне остался назначенный ген. Джунковским ген. Попов; 6) есаулу Каменеву 28 ноября 1915 года было назначено пособие, в виду его перехода на службу сначала в корпус жандармов, а затем уже А. Н. Хвостов устроил его при себе офицером для поручений. Перед назначением Каменев ездил лечиться на Кавказ вследствие болезни, связанной с пребыванием его на фронте в составе казачьего отряда Донского казачьего войска. Есаула Каменева А. Н. Хвостов приблизил к себе еще со времени своего губернаторства, когда Каменев служил офицером полицейской стражи, как доверенного человека, а, по уходе из министерства внутренних дел, просил иркутского генерал-губернатора Пильца взять его к себе в качестве офицера для особых поручений, что Пильц и исполнил; 7) в январе 1916 года было выдано Салтруновичу (ассигновки №№ 45072 и 46695), коего я лично знал и за коего просил Замысловский, по докладу А. Н. Хвостову, пособие в 450 рублей как бежавшему, вследствие приближения неприятеля к Минску, при общей эвакуации населения города, редактору минской правой субсидируемой правительством, перенесенной из Вильны («Виленский Вестник»), газеты; Салтрунович все небольшое свое имущество оставил в Минске и, пока не нашел материального заработка, сильно нуждался.
На партийные нужды правых организаций, кроме упомянутых мною выше задач, были сделаны следующие ассигнования, на предмет сплочения сил и объединения общим планом работы, вследствие полученных мною от розыскных учреждений, по моему запросу, сведений, показавших полную нежизнеспособность провинциальных отделов. План работы на местах этих организаций и задачи момента видны из трудов двух монархических съездов. На нужды главного совета союза русского народа и других монархических организаций, где руководили Марков и Замысловский, суммы получались этими лицами, приходившими ко мне вместе или порознь, но солидарно отражавшими поручения А. Н. Хвостова. Первое время нашего назначения совпало с отсутствием Н. Е. Маркова, но он приехал к съезду и о суммах был посвящен. Только один раз Г. Г. Замысловский в декабре получил от меня 10 тыс. руб. отдельно и секретно от Маркова. Поэтому в выдачах на партийные нужды я их не отделяю. Член совета инженер В. П. Соколов ко мне за [-?-] являлся. Главные выдачи были пред съездом монархических организаций; о роли А. Н. Хвостова, с коим руководители организаций вели совещания по партийным делам за мое время, [-?-] говорил, как равно показывал о том, что он приказал не стеснять этих двух лиц в получении на партийные нужды ассигнований. Выдано: на монархические съезды в Петрограде и Нижнем Новгороде 20 тысяч и на печатание трудов съездов 5 тысяч, — итого 25 тысяч рублей (ассигновка 20 октября № 61172), на нужды по партии 10 тысяч рублей (ассигновка 23 октября № 61377), — здесь ошибочно написано Дубровину; последний был у меня по другому делу — личному, Замысловский же пришел за деньгами позднее; в декабре я выдал Маркову на партийные нужды 20 тысяч для ликвидации 1915 года и на 1916 год из ассигновки 8 декабря № 63783 в 23.500 рублей и в декабре — Замысловскому, как я уже показал, секретно от Маркова 10 тысяч рублей на партийные дела и на газеты 6 тысяч рублей из моего аванса общего и остатка от поездки в ставку в декабре в 18 тысяч рублей. Память мне подсказывает еще выдачу Замысловскому вначале, но, может быть, это было из фонда прессы. Затем Г. Г. Замысловскому, по личному распоряжению А. Н. Хвостова, мною было выдано, по ассигновке 15 октября за № 60946, — 25 тысяч рублей на дополнительные расходы по изданию книги о процессе Бейлиса, вследствие вздорожания труда, бумаги и введения им в книгу картин. Я уже показал, что мысль об издании этой книги зародилась у Замысловского сейчас же по окончании процесса, и тогда же он, как я потом узнал, получил согласие Н. А. Маклакова на выдачу ему субсидии. Когда эта книга Замысловским уже была приготовлена к печатанию, то покойный гр. Татищев, бывший тогда начальником главного управления по делам печати, коему Н. А. Маклаков поручил ознакомиться с этим трудом и дать Замысловскому деньги на это издание, мне передал обо всем этом и добавил, что, вследствие отсутствия у него кредита (кажется, тоже в 25 тысяч рублей), он Замысловскому денег не может выдать и что Н. А. Маклаков разрешил ему переговорить по этому поводу со мной для исполнения просьбы Замысловского. Н. А. Маклаков, когда я об этом его спросил, подтвердил мне свое указание, данное гр. Татищеву по этому предмету. Но я не помню, я ли или Брюн де-сент-Ипполит осуществили это приказание, ибо все переговоры по этому вопросу были в конце моей службы в департаменте полиции. Настоящую, 1915 года, запись, как именную, я, как и все, что касалось дела Бейлиса, в чем убедилась комиссия, приказал Дитрихсу [надо: «Дидрихсу»] отметить для памяти мне в будущем. Наконец, тому же Замысловскому были мною выданы (ассигновки 20 января №№ 61174 и 61175) 5 тысяч и 1½ тысячи рублей на издание брошюры, на правах рукописи, направленной против ген. Джунковского, которую я сам, в виду укора, хотя и запоздалого, моей совести, представил, как знаете вы, г. председатель, в комиссию. Деньги были выписаны по двум ассигновкам потому, что Замысловский [-?-] со мною утром на квартире о деталях издания этой брош[-?-] после общего накануне решения А. Н. Хвостовым, принеся м[-?-] основную статью о деятельности ген. Джунковского в Москве в дни московского восстания, и определил приблизительно расход в 5 тысяч; но все-таки обещал мне, пойдя в типографию, узнать точно и сообщить по телефону, если расход превысит эту сумму. Так как я не получил от него телефонного сообщения по приходе в департамент, то отдал Дитрихсу [надо: «Дидрихсу»] распоряжение о выписке основной суммы в 5 тысяч, а потом Замысловский мне сказал позднее, что еще надо 1½ тысячи рублей, в виду чего был мной дан дополнительный ордер Дитрихсу [надо: «Дидрихсу»] на эту сумму.
Что касается расхода Волкову (ассигновка 23 октября № 51368), то я понял из доклада Волкова о цели его поездки в Нижний-Новгород, что ему придется нести большие агентурные расходы, и взял для него 5 тысяч; но вечером А. Н. Хвостов, подробно говоря мне о Волкове и о его желании обнаружить незаконное, якобы, пользование Салазкиным своими правами, не помню, кажется, по союзу городов или по промышленному комитету (переписка есть в департаменте в форме отчета Волкова), сказал, что 5 тыс. будет много; поэтому я выдал Волкову меньшую сумму, а остаток оставил, как аванс, для него же; из этого аванса, я, помимо жалования по департаменту, дал Волкову разновременно — под расписки, насколько помню, не менее 2 тысяч руб. Сам Волков человек аккуратный, и он это помнит и скажет; из этого же аванса я дал Ржевскому и за октябрь и, кажется, за сентябрь по 500 рублей; за октябрь помню наверно. Выдача Мемнову — 100 руб.; Мемнов явился ко мне как представитель мелких кустарей из московского, кажется, района, приехав с выборными жаловаться на то, что промышленный местный комитет обходит их заказами на военные надобности и тем убивает местный кустарный промысел. В виду этого я, дав им на обратный путь 100 р., поручил кн. Ширинскому-Шихматову расследовать секретно это дело и на это выдал ему 500 р. (ассигновка № 63784). Рапорт кн. Ширинского-Шихматова в делах департамента имеется. Выдача мне дополнительного содержания 3 тыс. руб. проходит по всем записям в авансовых суммах, кроме февраля 1916 г., когда я, разойдясь уже с А. Н. Хвостовым, не счел себя в праве пользоваться его милостями. В октябре месяце они значатся в ассигновке 4.500 руб. (26 октября № 61453).
Здесь 1.500 р. взято было по поводу совершенно секретного поручения, данного мною А. А. Кону на поездку, под видом командировки в Москву, где он и остановился, в Саров, вследствие полученного А. А. Вырубовой подробного сообщения, набрасывавшего тень на владыку Антония, архиепископа харьковского в связи [-?-] почаевской иконы и св. мощей в Саров; затем, уже [-?-] А. Кон приехал из Сарова, где он должен был быть [-?-]нито, чтобы не дать пищи для излишних разговоров, я, дабы [-?-]нчательно выяснить это дело, послал его в январе 1916 г. в Харьков, где он все разузнал и, не говоря ничего владыке, с ним и лично познакомился (ассигновка вторая — 12 января 921 р.). Сущность обвинения заключалась в том, что лицо, пользующееся доверием владыки, не нося священнического сана, отвозило в священническом якобы одеянии в Саров почаевские святыни, но не подлинные; все поступившее к А. А. Вырубовой сообщение оказалось вымышленным изветом в стремлении набросить тень на иерарха, шедшего против Распутина. А. А. Кон, как я уже указал, не был сотрудником, а скорее доверенным моим секретарем; я А. А. Кона ценил за многие особенности его натуры. Вначале я конспирировал его роль при мне, но затем, когда пришлось его отчеты по съездам (напр., по съезду в Москве сценических деятелей народного театра) сдавать в департамент, я ежемесячное жалованье его перевел по моим ордерам на департамент полиции, а конспирировал его расходы, связанные с обслуживанием Распутина. Ассигновка 20 октября № 61176 по 500 руб. жалованье Кону; в ноябре месяце ассигновка 30 ноября № 176528 в 13.500 р. 10 тыс. на прессу, как указал я (Дерюгину и Алексееву в числе 45 тыс.), 3 тысячи мне и 500 р. Кону — жалованья. В ноябре — в ассигновке мне № 63783 — 23.500 р. — 20 тыс. Маркову, как я показал, 3 тысячи мне и 500 р. Кону на Распутина. В январе 1916 г. — в ассигновке № 46782 на 18.900 р. — 15 тысяч Маркову как дополнительные выдачи на «Земщину» и лазарет, 3 тысячи мне и 900 р. Кону (500 р. жалованья, а остальные, главным образом, на Распутина, на автомобили).
Кон в это время секретно ездил с Распутиным в Царское Село. Кон почему-то видел в Распутине особую душевную чуткость; об этом я уже показывал; но к этому времени относится одно мое воспоминание о рассказе Кона по поводу поездки Распутина для свидания с государем. Кон передавал, что Распутин весь день готовился к этой поездке; был сосредоточен, не пил, пошел в баню и заходил в церковь, где ставил свечи (но это Распутин всегда делал, когда ездил лично к государю); затем, по словам Кона, Распутин дорогой сосредоточивал или концентрировал в себе свою волю, и это Кон видел не только в отражении лица, но во всем поведении Распутина. А. А. Кон после меня не захотел остаться при новом товарище министра, так как и он смотрел на связь со мною, как на обязательство личных отношений; за последний месяц, я в виду его ухода, на что он не рассчитывал, и что нарушало его материальные предположения (Кон в министерстве финансов жалованья не получал, как я уже показывал), выдал ему полуторамесячный оклад содержания — 800 р. (ассигновка № 47651). В феврале месяце в авансе 16 тыс. руб. (ассигновка № 47649) заключается, как я показал ранее, 15 тысяч руб. на «Земщину и лазарет Н. Е. Маркову и 1 тыс. р., которые я и передал лично А. Н. Хвостову, взятые, по его поручению, для покупки им митры игумену Мартемиану, который, вследствие просьбы А. Н. Хвостова, получил в тверской епархии настоятельское место с возведением в сан архимандрита. О расходах моих на поездку в ставку, как я показывал уже, израсходовано было около 3.500 руб. Ассигновка № 81510 в октябре на 1.200 р. была взята для выдачи депутации хоругвеносцев из Нижнего Новгорода, прибывшей с поздравлением к А. Н. Хвостову по случаю назначения. Мне передали, что их было у министра 4 человека; поэтому я взял по 300 руб. каждому; но ко мне пришло только два; тогда я попросил указаний по телефону у А. Н. Хвостова, и он поручил мне выдать им 500 рублей, но с тем, чтобы одному было дано на 100 р. больше, что я и сделал. Фамилии их не помню, но в доме министра они должны быть записаны, а у меня их видали секретарь и курьеры; они были у меня в своих парадных костюмах. 600 руб. были затем мною выданы сотруднику газеты Давидсону за заметки (но не в них, как я уже говорил, была сила) о Распутине — двумя выдачами: ему лично — 400 р. и, в виду его болезни, его сестре — 200 р. Шабельской-Борг (ассигновка № 61365) была выдана 1 тысяча руб. в октябре в дополнение к 2 тыс. р., кои она получила из фонда (главного управления по делам печати в 2 тыс. на издание народной газеты. Эта ассигновка объясняется причинами вздорожания труда и бумаги. Затем, в ноябре я, при распределении, по поручению А. Н. Хвостова, дополнительного по прессе ассигнования, Шабельской-Борг увеличил субсидию, и, таким образом, она больше из сумм департамента полиции не получала. В. Г. Орлову все ассигновки в ноябре месяце (7 ноября № 61895) — 500 руб. и 200 руб. (24 ноября № 63010) и в феврале 1917 года (5 февраля № 47010) — 400 р. на руководимый Орловым патриотический союз и поездки его на съезд в Петроград и Нижний (в ноябре месяце).
Орлов чувствовал себя обиженным на съездах невниманием к нему, как представителю железнодорожных монархических сил, со стороны главных деятелей по съездам и на меня — за неприглашение на обед; В. Г. Орлов примирился со мною уже после моего ухода в конце 1916 года и был у меня в Москве в декабре месяце вместе с Котлецовым. Я также в Москве отдал Орлову визит. Что касается Котлецова, то его познакомил со мною, в этот мой служебный период, В. Г. Орлов, рекомендуя Котлецова как оратора и борца за права мелких арендаторов, тяготеющих к правым течениям. Котлецов представил мне, если не ошибаюсь, две записки, о коих я докладывал А. Н. Хвостову, обрисовывавшие, в связи с общим настроением, приподнятость оппозиционного течения в среде московского населения, которая может отразиться на выборах в Государственную Думу; считая необходимым обратить на это внимание правительства, Котлецов оттенял, что правильно поставленная, при содействии правительства, организация предвыборных кампаний в Москве при выборах в городскую думу создаст для будущих выборов в Государственную Думу те кадры, кои правительству могут оказать большую пользу. Таким оплотом Котлецов считал домовладельческий класс Москвы и для пробуждения их самоопределения он предлагал взять на себя издание печатного периодического органа «Домовладелец», около которого могли бы сплотиться умеренные элементы домовладельцев столицы. Вместе с тем, он, Котлецов, указывал, что правительство должно принять всяческие меры, не щадя материальных средств, для того, чтобы привлечь на свою сторону перед выборами арендаторов, объединенные голоса которых могут дать перевес правительственной партии. Записки эти остановили на себе внимание А. Н. Хвостова; затем, по поводу выборов в Москве в городскую думу Котлецов делал доклад и Н. Н. Анциферову; в принципе было решено выдать Котлецову субсидию, не помню, кажется, в 30 тыс. руб., но таковая не была выдана, так как дополнительного на прессу ассигнования при мне в начале 1917 г. не было отпущено главному управлению по делам печати, в виду чего эти две докладных записки Котлецова мною были сданы д. с. с. Потемкину. Затем, впоследствии уже, Котлецов снова обращался ко мне с просьбой поддержать его ходатайство перед Б. В. Штюрмером, и я его записку передал Б. В. Штюрмеру; в виду ли этого или в силу первых двух докладов Котлецова, я не знаю, Котлецову денежное ассигнование на задуманный им периодический орган было отпущено. Потом, при министре юстиции А. А. Макарове, Котлецов просил меня оказать свое влияние на справедливое отношение к поданной им записке в правительствующий сенат по поводу ограничения его в правах присяжного поверенного. Но, ознакомившись с его жалобой во всех подробностях из оставленной им мне копии означенной записки, я к министру юстиции и к сенаторам соединенного 1-го и кассационных департаментов, с коими я был знаком, не обращался ни с какими просьбами в форме заступничества за Котлецова. Потом в Москве в декабре 1916 года, когда Котлецов зашел ко мне, узнав о моем приезде, я спрашивал его о причинах неудачи выборов в московскую городскую думу по курии арендаторов; в ответ на это Котлецов мне передал, что в этом вина не его и его партии, а главного управления по делам местного хозяйства, которое, командировав для наблюдения за ходом выборов в Москве, согласно его просьбе, своего чиновника, прислало Невианта [надо: «Невиандта»], с первого же раза всеми своими действиями показавшего симпатии не группе его, Котлецова, а противоположной партии, дав последней гарантии помочь материально в осуществлении нужд арендаторов, чем Невиант [надо: «Невиандт»] и усилил ряды противников партии Котлецова. Так или иначе это было — я не знаю, ибо я этого факта, не состоя у власти, не счел себя в праве проверить.
Ассигновка 23 ноября № 62956 на 400 руб. Мануйлову за его сотрудничество в среде журналистов и около В. А. Бурцева, за октябрь месяц; ассигновка 30 ноября № 65368 на 800 руб. ему же жалованье за ноябрь и декабрь 1915 года и ассигновка 9 февраля 1916 года за № 47333 на 700 руб. — тоже на жалованье на 1½ месяца, в окончательной расчет с ним за мое время, ибо потом ему А. Н. Хвостов предложил, насколько помню из слов Мануйлова, не менее 1.000 руб., о чем я уже показывал. Ассигновка 24 ноября 1915 года № 63011 председателю петроградского цензурного комитета (после С. З. Виссарионова [надо: «С. Е. Виссарионова»]) Левитскому, сыну нижегородского архиепископа, 2 тыс. для надобностей по принятию членов монархического съезда в Нижнем Новгороде, куда он был служебно командирован А. Н. Хвостовым и от которого и получил лично соответствующие инструкции. Ассигновки 24 ноября № 61894 на 1.200 руб. и 12 января 1916 года на 1.785 руб. приват-доценту Балицкому на предмет уплаты за право слушания недостаточных студентов высших учебных заведений Петрограда, принадлежащих к союзу академистов; эти ассигнования были и до моего директорства, и при мне. Ни А. Н. Хвостов, ни я в этот период времени никаких личных директив союзу не давали. Деньги были отпущены Балицкому потому, что он состоял в совете общества бывших академистов, и я сам к нему в таких случаях обращался, отнюдь (я это говорю искренно и заверяю, своим словом, если к нему отнесутся с доверием) не преследуя иных целей, кроме желания прийти на помощь беднейшему составу академической студенческой молодежи, ибо я сам с IV класса гимназии вплоть до конца университета существовал уроками и в гимназии стипендией в 16 руб. 33 к. в месяц и нужду понимал. Балицкий представил мне в оправдание все расписки казначеев означенных учебных заведений. Ассигновка 1 декабря № 63305 на 500 рублей, студенту Третьякову, тоже академисту, была выдана исключительно для удовлетворения крайней нужды товарищей академистов; мне об этом докладывал и Кушнырь-Кушнарев, председатель общества бывших академистов. Лично я, в бытность директором департамента полиции, к союзу академической молодежи обращался только во время высочайших торжеств Бородинских и по случаю 300-летия дома Романовых, для участия их в качестве депутаций, ставя их в ближайшие, к выходам августейшей семьи места высочайшего пути.
Ассигновки 17 ноября № 62401 и 21 декабря № 64758, 18 января 1916 года № 45929 и после моего ухода 25 февраля № 48539 по 3 тыс. рублей ежемесячно полк. Бертхольду [надо: «Бертгольдту»], заведывавшему охраною Таврического дворца, представляют дополнительное ассигнование на расширение не по инициативе Бертхольда [надо: «Бертгольдта»], а по моему исключительно настоянию, с одобрения, конечно, Хвостова, думской агентуры, путем освещения фракционных заседаний и советских совещаний, слухов, разговоров членов Государственной Думы в кулуарах, публики в ложах и на местах, ложи журналистов и для расшифрования отчетов Куманина, кои он представлял председателю совета министров, скрывая свою агентуру от меня и министра внутренних дел. Полк. Бертхольд [надо: «Бертгольдт»], по моему поручению, сведения, поступавшие к нему, представлял, в форме безымянных записок, министру и мне и в некоторых выдержках, согласно моих указаний, в департамент полиции — директору, если это относилось к какому-либо из дел, производившихся по департаменту полиции. Затем, по моей просьбе в нужных случаях полк. Бертхольд [надо: «Бертгольдт»] сообщал мне стенографические отчеты или передавал по телефону о ходе заседаний Думы по вопросам, меня интересовавшим. Полк. Бертхольд [надо: «Бертгольдт»], по моей просьбе, отражал в отчетах все, не скрывая даже лично неприятных мне сообщений о разговорах депутатов обо мне в последние два месяца моего состояния в должности товарища министра внутренних дел, касавшихся моих отношений к Распутину. Получаемые мною от Бертхольда [надо: «Бертгольдта»] данные я докладывал председателю совета министров И. Л. Горемыкину. 29 января 1916 года по ассигновке № 46698 на 10 тысяч рублей был куплен, с разрешения министра внутренних дел, которому я доложил об этой выдаче, в виду крупного отпуска (на хозяйственные расходы департамента я давал личные приказы), автомобиль у Роде (не у содержателя ресторана, а у поставщика автомобилей, если не ошибаюсь, дворцового управления), так как автомобиль ген. Джунковского, коим я пользовался, был отдан в большой ремонт, а второй автомобиль, бывший в моем распоряжении, я предоставлял в пользование владыке Варнаве, пока он проживал в Петрограде.