Джунковский. — Это довольно трудно… Смирнов говорил, что он не писал этого письма, а удостоверить, писал ли он в действительности или нет, не было никакой возможности.
Председатель. — А путем сравнения почерка?
Джунковский. — Но ведь самого письма у меня не было.
Председатель. — Повидимому, однако, оно было у министра юстиции?
Джунковский. — Нет. Ведь министр юстиции получил копию. Самое письмо пошло по назначению. В перлюстрации письма не задерживались: с них только копии снимались, а письмо шло к адресату. Проверить никоим образом было нельзя.
Иванов. — Письмо министру юстиции так и не посылалось?
Председатель. — Как же не посылалось? — «При письме ваше превосходительство препроводили мне копию письма».
Джунковский. — Это копия. Подлинного письма у меня никогда в руках не было.
Председатель. — Но как же это, Владимир Федорович, вам стало известно о перлюстрации писем членов Государственной Думы, — Маркова 2-го, например, — и вы не принимаете никаких мер, чтобы установить возвращение к законному порядку?
Джунковский. — Да, я никаких мер не принимал. Это обычай, который существовал более ста лет. Я знал, я имел прямое доказательство, что и мои собственные письма читали, — и я ничего не мог сделать.