Председатель. — Но мы хотели бы, чтобы вы высказались по поводу Думы, собранной на сессию 1916 года 16 мая и распущенной 20 июня.
Штюрмер. — Я, знаете, не понимаю, что вы хотите сказать.
Председатель. — Каково было ваше общее отношение к работам этой Думы?
Штюрмер. — Разве я проявил что-нибудь отрицательное в этом отношении? Если вы мне укажете, я объясню.
Председатель. — Позвольте, не меня спрашивайте. Вы были председателем совета министров.
Штюрмер. — В общем всегда благожелательное. До первого ноября, но когда я был затронут, не только я… Пошло по всей России волнение… А в общем самое благожелательное.
Председатель. — Не припомните вашей записки по поводу работ Думы созыва 16 мая — 20 июня, в которой вы высказываетесь весьма отрицательно к этим работам, а совсем не благожелательно, как вы это сейчас утверждаете?
Штюрмер. — Да, к отдельным вопросам. Может быть, вы мне напомните.
Председатель. — Вы помните вот эту вашу записку? (Показывает записку.) Просмотрите. (Передает записку Штюрмеру.)
Штюрмер. — (Посматривает.) У меня катаракт.