Штюрмер. — Жену я не видел ни разу, может быть, письмо было. Ведь председатель совета министров получает массу писем, но чтобы был какой-нибудь факт или данный документ, чтобы я ответил, что принимаю участие в этом, такого совершенно не было. Я совсем дела Сухомлинова не знаю.
Председатель. — Вот письмо Мосолова на ваше имя: «Согласно выраженному вашим высокопревосходительством желанию поспешаю представить вам»… (Читает.)
Штюрмер. — Совершенно верно, с Фредериксом я помню, в его кабинете был разговор, что ему ужасно жалко Сухомлинова, но он ничего не может сделать.
Председатель. — Да, но вы какое участие в этом принимали?
Штюрмер. — Да никакого. Просто обращался ко мне, как к председателю совета министров, думая, что я могу сделать что-нибудь.
Председатель. — Почему вы выражали желание, чтобы Мосолов представил доклад, сделанный Фредериксу?
Штюрмер. — Очевидно, чтобы передать министру юстиции. Меня это лично не могло интересовать.
Председатель. — Стало быть, вы принимали некоторое участие в хлопотах относительно Сухомлинова?
Штюрмер. — Не в хлопотах. Если бы я мог что-нибудь сделать, я бы не просил запиской, а просто сделал бы, что можно.
Председатель. — Председатель совета министров не есть передаточная инстанция для заявления просьб, которые не касались совета министров.