Маклаков. — Нет, но здесь другое было. Когда правительство становится на этот путь, выходит так: с одной стороны, оно как бы позицию свою сохраняет, а с другой стороны, совершенно неуверено в законном результате. Выход такой, что само себе правительство давало testimonium paupertatis.[53] Вот моя точка зрения; но я совершенно в единственном числе бывал; во время моего пребывания у власти, если я не ошибаюсь, было всего только два перерыва вне обычного порядка, то-есть неожиданные, ускоренные.
Председатель. — Ускоренным порядком вы называете перерыв занятий Думы против желания Думы?
Маклаков. — Да, против Думы. Я опять боюсь утверждать, но мне кажется, что таких мер не было до половины 15-го года.
Председатель. — К сожалению, есть документ, который опровергает ваше утверждение о том, что вы не испрашивали разрешения. Позвольте огласить письмо на имя бывшего императора, от 14 октября 1913 года. Тогда вы были у власти.
Маклаков. — Да, я это знаю, письмо государю.
Председатель. — Но вы не помните, что в нем вы испрашивали эти бланки?
Маклаков. — Я даже выражение помню: «Если перекинется настроение далеко за стены Думы, то тогда желательно было бы распустить Думу и назначить другие выборы».
Председатель. — С тем выводом, что на этот случай, нужно иметь наготове подписанные бывшим императором указы?
Маклаков. — И то, и другое.
Председатель. — При чем, «то» — это роспуск Думы, а «другое» — немедленное объявление столицы на положении чрезвычайной охраны?