Покровский. — Да, это было к концу заседания. Это верно, это я во всяком случае помню.
Председатель. — Восстановите в памяти эту картину.
Покровский. — Было заявлено, что это есть высочайшее предрешение.
Председатель. — Но не была ли эта ссылка на высочайшее предрешение ответом на некоторое затруднение, связанное для некоторых министров с подписью журнала?
Покровский. — Да. Сделано было указание, что этот вопрос предрешен.
Председатель. — В ответ на некоторые сомнения и возражения?
Покровский. — В особенности волновался Наумов, а также Барк.
Председатель. — Быть может, Поливанов?
Покровский. — Не помню. О Поливанове не могу сказать. Помню, что заволновался Наумов, что после собирались и разговаривали в вестибюле. На следующий день я был у Наумова и говорил с ним. И в результате было предложено производить этот расход при участии государственного контроля. Я поставил этот вопрос, и он получил такое направление.
Председатель. — Какие же объяснения дали вам тут, в заседании совета министров, Штюрмер и Хвостов, которые, повидимому, проводили эти пять миллионов?