Крыжановский. — Не было дано программы, которая могла бы ввести это учреждение в русло работы. Правительство того времени — гр. Витте — проявило в этом отношении удивительную политическую наивность. Никогда даже разговора не было о том, что будет предложено Государственной Думе по ее созыве.
Председатель. — В виду этого, повидимому, как вы пишете дальше, Витте был заменен Горемыкиным, который…
Крыжановский. — Тоже ничего не внес.
Председатель. — Но который сделал нечто большее — распустил Государственную Думу; дальше вы описываете, как ночью был составлен манифест, который писался Столыпиным в присутствии Щегловитова и вашем.
Крыжановский. — Так точно.
Председатель. — Затем он был подписан государем, и, если бы Горемыкин не употребил хитрости (он лег спать и не велел себя будить, что бы ни случилось), то манифест, может быть, и не был бы опубликован, по крайней мере, в тот момент; ибо, когда Горемыкин спал, была записка от государя.
Крыжановский. — За это я ручаться не могу, но об этом рассказывали.
Председатель. — Государь просил его повременить с опубликованием.
Крыжановский. — Анекдот такой ходил.
Председатель. — «А затем последовал выборгский фарс».