Председатель. — 18?
Крыжановский. — Нет. Треповский список, кажется, был короче. Он меня спросил, хочу ли я перейти в члены государственного совета? Я ответил, что с Треповым никогда не говорил, но Куломзину говорил, что должность государственного секретаря надоела. Тогда он просил меня остаться до окончания сессии, ссылаясь на то, что ему, как новому председателю, незнакомому с техникой дела, будет затруднительно.
Председатель. — Со включением вас в члены государственного совета.
Крыжановский. — Я на это согласился на двух условиях. Во-первых, чтобы меня включили, и во-вторых, чтобы упразднили жалованье государственного секретаря и назначили жалованье по должности члена государственного совета, чтобы в мае не было никаких разговоров, а отказавшись от должности государственного секретаря, я остался в составе, при окладе. Так и было сделано. Меня включили в состав назначений числа 5–6 января, а содержание из должности государственного секретаря, 18.000 руб., перенесли на должность члена государственного совета. Затем я остался в предположении, что уйду в первой или во второй половине мая, если сессия не будет закончена раньше. Кто еще был в списке, я не помню. Я обратил внимание, что на первом месте стояло имя генерала из Красного Креста, Шведова. А на место государственного секретаря Трепов предлагал или Золотарева или И. Н. Лодыженского. Затем, Щегловитов сказал, что предстоят значительные изменения, что предположены к удалению Штюрмер, Горемыкин, гр. С. Д. Шереметев. На мой вопрос, что, собственно, это значит, он сказал, что Штюрмер удаляется в виду неудобства, остальные, как старики неходящие. Там были перечислены старики, которые не ходили в заседания: Розен, И. А. Зиновьев, который почти не ходит и спал, Н. А. Зиновьев, который ослеп, и Воеводский. Список тех, которые будут назначены вновь, он не показывал. 28-го или 29-го он прислал список новых членов, помеченных собственноручно государем императором. Все эти списки, все документы должны находиться в делах государственной канцелярии.
Председатель. — Что вы знаете по поводу происхождения этих довольно радикальных перемен?
Крыжановский. — 28 декабря прошлого года я был у Щегловитова в первый раз в жизни. Никаких отношений раньше не существовало и никаких особых разговоров по этому предмету у меня с ним не было. Я понимал, конечно, что выдвигался ряд таких деятелей. Я спросил о Шведове, откуда эта кандидатура. Он сказал: «Не моя и не Трепова». Сказал, что эти лица все навязаны. Я потом посмотрел и увидел, что те лица, которые были присланы от его величества, в качестве окончательно утвержденных, были, большею частью, сенаторы. Очевидно, новый председатель до некоторой степени подбирал себе партию, если можно так выразиться. Затем в числе лиц изъятых не оказалось ни Горемыкина, ни Шереметева. Я спрашивал Щегловитова, что это значит. Он сказал, что повергал на высочайшее благовоззрение, но засим, после колебаний и разговоров, было признано неудобным. Я его спрашивал: «А будете ли ходатайствовать об удалении Таганцева?» (потому что его группа была в контрах постоянных). Он сказал, что нет. Меня немножко удивило это его отношение. Я говорю: «Отчего же вы предлагаете других изъять, а не избегаете лица, с которым находитесь в более дурных отношениях?». Он сказал: «Это мой учитель. На него у меня рука не подымается. Я буду его отстаивать». Все это назначение носило характер подкрепления правой группы.
Председатель. — А что вам говорил Щегловитов о том, как он сам попал в председатели совета? Почему был обойден Куломзин?
Крыжановский. — Для меня было неожиданно. Я ожидал, что будет назначен Куломзин, и когда, 22 декабря, ездил, то вез под полою проект указа о назначении Куломзина и Голубева. Я был удивлен, что Куломзин не был назначен. На слова государя, спросившего о здоровье, я сказал, что Куломзин поправился. Одним словом, я пытался сказать несколько слов в его пользу. Но это было встречено, как обычно, сухим молчанием. Но здесь ничего не было сказано, кто будет преемником. Слухи ходили в городе разные. Говорили, что он добивается в председатели.
Председатель. — Были другие лица — Рухлов и Макаров.
Крыжановский. — Сам Щегловитов был намечен одним из кандидатов в председатели верховного уголовного суда, который тоже назначался указом одновременно; а каким образом он прошел, я понятия не имею.