И новый саван шей,
И рой могилу старику
На водворенье в ней.
(Выбрасывает другой череп.)
Гамлет. Вот еще один. Вообразим, что это череп законника. Где теперь его крючки и извороты, его уловки и умствования, его казуистика? Отчего терпит он удары этого грубияна и не привлекает его к ответственности за оскорбление действием? Гм! В свое время это мог быть крупный скупщик земель, погрязший в разных закладных, долговых обязательствах, судебных протоколах и актах о взыскании. В том ли взыскание по взысканию со всех его земельных оборотов, что голова его вся набита землею? Неужели все его поручительства, простые и двусторонние, обеспечили ему только надел величиной в одну купчую крепость на двух листах бумаги? Одни его передаточные записи едва ли улеглись бы на таком пространстве. А разве сам владелец не вправе разлечься попросторней?
Горацио. Нет, ни на одну пядь, милорд.
Гамлет. Кажется, ведь пергамент выделывают из бараньей кожи?
Горацио. Да, принц, а также из телячьей.
Гамлет. Ну, так бараны и телята – те, кто верит в прочность пергамента. Я поговорю с этим малым. – Чья это могила, как тебя там?
Первый могильщик. Моя, сэр.