— Олейниковъ? Онъ бывалъ здѣсь? спросилъ отецъ, сдвигая брови.
Онъ не любилъ этого Олейникова, какъ одного изъ родственниковъ и старыхъ друзей своей жены. Олейникову было отказано отъ дома съ первыхъ же дней женитьбы Владиміра Аркадьевича.
— Какъ же! бы-валъ! произнесъ протяжно сынъ. — Онъ мнѣ новыя игрушки привезъ! Я его очень, очень люблю, папа! Онъ мнѣ обѣщалъ пистолетъ подарить.
— Попрошайка! Тѣхъ только и любишь, кто даритъ! гнѣвно проговорилъ отецъ. — Пошелъ прочь!
Онъ поднялся отъ чемодановъ и прошелся по комнатѣ. Въ его головѣ проносились очень невеселыя мысли, какія-то тяжелыя воспоминанія.
— Ступайте въ дѣтскую, вы тутъ только мѣшаете! проговорилъ онъ дѣтямъ. — Сведи ихъ къ нянькѣ, обратился онъ къ лакею и, когда дѣти вышли, спросилъ горничную: — Михаилъ Егоровичъ Олейниковъ сегодня былъ?
— Были-съ, передъ вами только-что были, отвѣтила горничная.
— Часто навѣщалъ насъ? спросилъ баринъ.
— Какъ-же-съ, каждый день бывали, отвѣтила горничная. — Ужь очень ихъ дѣти любятъ наши, такъ любятъ…
— Ахъ, что вы тутъ роетесь! раздражительно перебилъ ее баринъ. — Безъ васъ все это развернутъ и развяжутъ. Ступайте!