— Отчего maman не велѣла спрашивать у тебя объ отцѣ и матери? рѣзко спросилъ Валеріанъ.
— Не велѣла?.. Я не знаю… отвѣтилъ Евгеній, едва переводя духъ. — Тебѣ она не велѣла? спросилъ онъ, дѣлая надъ собой усиліе.
Ему казалось, что онъ вотъ-вотъ сейчасъ узнаетъ какую-то тайну о своихъ отцѣ и матери. Сердце въ его груди какъ будто перестало биться и онъ съ трудомъ переводилъ духъ.
— Да, мнѣ, отвѣтилъ Валеріанъ. — Когда вы были у насъ, я за обѣдомъ спросилъ у maman, кто твой отецъ и гдѣ онъ. Она и сказала мнѣ, что твой отецъ и твоя мать уѣхали и что не надо у тебя о нихъ спрашивать, такъ какъ тебѣ грустно вспоминать о нихъ. Это правда?
— Да, коротко отвѣтилъ Евгеній.
Наступила короткая пауза.
— Что-же еще она говорила? спросилъ Евгеній, надѣясь еще услышать что-нибудь болѣе важное для него.
— Ничего больше не говорила, отвѣтилъ Валеріанъ. — А они куда уѣхали?
Евгеній былъ совсѣмъ смущенъ. Онъ не умѣлъ ни лгать, ни притворяться, ни ловко перемѣнять непріятные разговоры.
— Не знаю, отвѣтилъ онъ, не находя другого отвѣта.