Его волненіе, его блѣдность, его тревожный тонъ не ускользнули отъ вниманія Евгеніи Александровны и, какъ только удалились дѣти, она спросила его:
— Что случилось?
— Я сейчасъ видѣлъ твоего мужа!
Онъ произнесъ эти слова какимъ то торопливымъ, тревожнымъ шопотомъ. Евгенія Александровна съ испугомъ подняла на гостя свои широко раскрывшіеся голубые глаза и съ ея красиваго лица вдругъ сбѣжалъ румянецъ.
— Мужа?.. Владиміра? почти вскрикнула она. — Нѣтъ, не можетъ быть! Ты ошибся… ошибся… Владиміръ пріѣдетъ еще черезъ мѣсяцъ… онъ писалъ… Евгенія Александровна съ усиліемъ перевела духъ. — Ахъ, какъ ты напугалъ меня, Мишель… И какъ это тебѣ пришло въ голову! проговорила она со вздохомъ.
Она быстро поднялась съ мѣста, уронивъ на коверъ книгу, и провела рукой по лбу, точно ей что-то сдавливало голову.
— Да я же тебѣ говорю, что я его видѣлъ, настойчивымъ тономъ возразилъ молодой человѣкъ. — Онъ пріѣхалъ на пароходѣ… теперь онъ въ таможнѣ… я примчался предупредить тебя… еще полчаса, часъ — и онъ будетъ здѣсь…
Она уже ходила въ волненіи по комнатѣ, сжимая болѣзненно свои руки. Ея подвижное лицо приняло выраженіе безпомощности и отчаянья. Сомнѣваться въ томъ, что мужъ дѣйствительно пріѣхалъ, было уже невозможно.
— Боже мой, что же я буду дѣлать? Что дѣлать? торопливо говорила она и въ ея мягкомъ, нѣсколько дѣтскомъ, похожемъ на щебетаніе птички голосѣ слышались слезы. — Я не могу, я не хочу съ нимъ жить… Нѣтъ, я уйду, сейчасъ уйду…
— Но паспортъ? У тебя нѣтъ паспорта. Надо подождать, объясниться, совѣтовалъ молодой человѣкъ, волнуясь не менѣе, чѣмъ она.