Я не ожидать этого естественнаго вопроса и не могъ вдругъ отвѣчать на него. Не бываютъ, хотѣлось мнѣ сказать; но какъ же не бываютъ, подумалось мнѣ, если я такъ живо представляю себѣ это лицо? Не отвѣчая на ея вопросъ, а сталъ ей разсказывать исторію песочнаго человѣка.
Но она не дала мнѣ времени разсказать эту исторію; листочки, на которыхъ рисовалъ я картины, были уже въ ея рукахъ, и она забросала меня вопросами:
— Это что такое? Ахъ, это кто? Отчего у него такія большенныя ноги?
Восклицаніямъ не было конца; дѣвочка сопровождала ихъ дерганьемъ меня за рукавъ и совсѣмъ не церемонилась со мною.
— Какой ты смѣшной! — замѣтила она между прочимъ.
— Отчего смѣшной? — спросилъ я, улыбаясь.
— Лежишь и все на песокъ смотришь каждый день, а на пескѣ ничего нѣтъ.
— А ты почему знаешь, что я каждый день тутъ сижу?
— Да я здѣсь недалеко грядки, дѣлаю.
— Катя, гдѣ ты? — раздалось со двора.