— Да вы ей и не читайте газетъ, а читайте ихъ для себя…
— Безъ нея-то? Что ты, что ты, Петруша!.. Да вѣдь она со скуки, голубушка, помретъ, если я буду все одинъ да одинъ про себя читать…
— А не выѣзжаете-то отчего?
— Да все нездоровится…
— Полноте, дядя, вы совсѣмъ здоровы.
— Да и нельзя Глашу одну оставить. Что же я за мужъ буду, если буду бросать жену…
— Ну, ѣздите съ ней…
— Петя, Петя, развѣ ты не видишь, что она женщина сырая, болѣзненная. Гдѣ ей выѣзжать!
— Набаловали вы ее, вотъ я вамъ что скажу, — замѣтилъ племянникъ.
— Тсъ! тсъ! Что ты, что ты! — замахалъ руками Александръ Петровичъ. — Я набаловалъ Глашу… я!.. Вотъ выдумалъ… Ты этого ей не скажи… Она женщина слабая, болѣзненная, нервы тоже… Ахъ, ахъ, что придумалъ!.. Грѣхъ тебѣ, Петруша!..