Старушка печально качала головой.
— Пришла она къ нему, позвонила, говоритъ человѣку: «баринъ дома?» Человѣкъ усмѣхнулся, говоритъ: «дома-съ». Велѣла она его позвать и осталась ждать его въ залѣ. Тутъ только она услыхала звуки голосовъ въ другихъ комнатахъ, громкій хохотъ, звонъ посуды. Она испугалась, понявъ, что у Николаши гости. Но уходить было поздно, въ дверяхъ показался самъ Николаша съ салфеткой въ рукѣ, весь раскраснѣвшійся, пошатывающійся.
— Это ты? — воскликнулъ онъ. — Что случилось? Какъ ты сюда попала!
— Ты такъ давно не былъ… я думала, — начала она съ смущеніи.
— А! Поглядѣть захотѣлось, какъ я живу… Не рано ли начинаешь шпіонить?
Онъ сдѣлалъ къ ней нѣсколько шаговъ, спотыкаясь на ходу, и засмѣялся:
— Ну, что-жъ, смотри… Хорошъ?.. Что-жъ, хорошъ, не хорошъ, а жить съ такимъ придется. Да. Только помни…
Онъ нахмурилъ брови и продолжалъ рѣзко:
— Я не желаю, чтобы за мной шпіонили!.. На помочахъ хотятъ водить… теперь уже… что же будетъ послѣ… я не ребенокъ… всѣ такъ живутъ… всѣ!..
Она поняла, что съ нимъ нельзя говорить, что нужно скорѣе уйти. Ее душили слезы.