— Каждый день почти!
— Счастливицы!
— А ты? Душка, разсказывай!
— Пріѣхала на всю зиму къ тетѣ! Отпускать не хотѣли, а я взяла да и уѣхала. Еще бы! У насъ въ Захудаловомъ ни одного мужчины нѣтъ, все купцы да гарнизонные офицеры. Одинъ гвардеецъ на двадцать восемь дней въ отпускъ пріѣхалъ и тотъ чѣмъ-то такимъ боленъ, все больше въ меланхоліи находился; «я, говоритъ, теперь трупъ и все изъ-за женщинъ!» А какой душка, самъ блѣдный, исхудалый, ходить, опираясь на палку, и вздыхаетъ! Ну, а вы, — дѣлали себѣ наряды для баловъ?
— Какъ же, какъ же! Дѣлали, всего нашили! Нѣтъ, а ты вотъ скажи Катѣ: вѣдь ей не идутъ пунсовыя розы? Правда? А?
— Душка, душка, тебѣ нужно изъ васильковъ сдѣлать вѣнокъ!
— А я вотъ хочу пунсовыя розы надѣвать и надѣваю.
— Нѣтъ, а ты слышала новый вальсъ?
— Какой?
— А вотъ я тебѣ сыграю!