— Съ умысломъ или не съ умысломъ — тутъ некогда разбирать, а бей и конецъ.
— Ну, на кого тоже нападутъ!
Хозяинъ подходилъ и угощалъ гостей. Эти люди, чинные, скучающіе и безмолвные въ началѣ вечера, были теперь неузнаваемы: они и веселились, и шумѣли, и даже были красны, точно это были не тѣ гемороидальныя, золотушныя, малокровныя, чахоточныя лица, которыя явились сюда въ восемь часовъ вечера.
— Ну, ужъ и баня же у васъ! — проговорилъ вслухъ какой-то господинъ съ орденомъ въ петлицѣ.
Раздался хохотъ, начались остроты и шутки насчетъ бани, пошли въ ходъ двусмысленности, скабрезности; сальныя натуры развернулись вполнѣ, разливая цѣлый потокъ циничныхъ намековъ, остротъ и шутокъ. Какой-то гвардейскій офицеръ, наклоняясь къ одной изъ дочерей хозяевъ, говорилъ:
— Теперь бы на тройкѣ покататься!
— Ахъ, нѣтъ, мамаша не пуститъ, поздно!
— Но я, Марья Александровна, смѣю разсчитывать въ другой разъ?
— Спросите мамашу, если отпуститъ.
— Я пріѣду, и мы штурмомъ возьмемъ крѣпость!