— Постарѣла, — вздохнула она.
— Напротивъ, расцвѣли, похорошѣли, — сказалъ я.
— Ахъ, нѣтъ! Бархатъ, кружево, вотъ что лучше теперь, чѣмъ ваши барежевыя платья… Помните ихъ?.. А сама я старуха, болѣю, хандрю…
Антрактъ кончался. Я спѣшилъ откланяться.
— Поѣдемте ко мнѣ! — сказала она. — Здѣсь скучно, а тамъ поболтаемъ о старинѣ, о нашихъ jours fixes… Вы очень тогда смѣялись надъ нами?.. Такъ ѣдете?
— Съ величайшимъ удовольствіемъ, — отвѣтилъ я.
Она поднялась съ мѣста и взяла меня подъ-руку.
— А вы досидите до конца и потомъ пріѣзжайте тоже, — сказала она моему пріятелю. — Мы успѣемъ до вашего пріѣзда вспомнить все прошлое. Да, кстати, не говорите никому, что и вы ѣдете ко мнѣ… Не хочу я никого у себя видѣть.
— Но всѣ видятъ, что вы уѣзжаете съ нимъ, — замѣтилъ мой пріятель.
— И пусть видятъ, пусть знаютъ! — раздражительно проговорила она. — Я ихъ не хочу видѣть… я рада, что я отдохну хоть минуту со старымъ другомъ…