— Мужа, мужа вышлите! — топала она ножкой.
— Да за что? — тревожно спрашивалъ старецъ.
— Я не хочу его видѣть! — кричала она.
— Да этого нельзя! — уговаривалъ старикъ.
— А я хочу, я хочу, чтобы его выслали! — сердилась она.
— Да какое же я имѣю право высылать людей изъ Петербурга? — пожималъ плечами старикъ.
— Ну, хлопочите, чтобъ удалили, хлопочите! — кричала она. — Никакой пустой просьбы не хотите исполнить, а говорите, что любите! Противный! Меня бить, тиранить, позорить онъ будетъ, а вамъ ничего! Чтобы завтра же онъ былъ высланъ!
— Успокойся! Успокойся! — уговаривалъ ее старецъ. — Ну, въ командировку я могу назначить… Правда, онъ ничего не умѣетъ дѣлать… Ну, перевести его можно въ другой городъ… конечно, его тамъ скоро выгонятъ…
— Выслать, выслать его! — плакала она капризными слезами.
— Да ты успокойся! Развести васъ лучше всего!