— Такъ-то оно такъ, да самъ знаешь, какое наше житье, — почесывался мужикъ въ раздумьи. — Тебѣ что гривна?
— Да то же, что и тебѣ,- отвѣчалъ торговецъ. — У насъ курса въ государствѣ одна и для купца, и для мужика.
— Это что говорить! Да цѣну-то ты не по-Божески назначаешь, — мялся мужикъ.
— А ты туда иди, гдѣ больше даютъ, — совѣтовалъ Псой Сысоевичъ.
— Да куда-жь пойдешь, ты у насъ одинъ, — говорилъ мужикъ.
— Ну, такъ и отдавай, а то проваливай! — отвѣчалъ Псой Сысоевичъ. — И чего ты томишь-то меня? Просилъ я тебя рожь-то привозить?
— Чего просить!
— У меня-то, вонъ, отъ этой ржи-то амбары ломятся!
— Извѣстное дѣло, у кого-жъ ей и быть, какъ не у тебя.
— Ну, такъ на что же она мнѣ, твоя-то рожь? Помру я безъ нея, что ли?