— Зачѣмъ же ты не сказалъ мнѣ этого раньше? Зачѣмъ соглашался со мной прежде?
— Дитя, я такъ люблю, когда ты мечтаешь…
— Мы вѣдь, кажется, не въ куклы играемъ!
Лиза встала.
— Ты былъ правъ, говоря, что спасать людей трудно, — проговорила она. — Но, кажется, это не потому трудно, что у спасителей нѣтъ желанія помочь падшимъ, а потому, что падшіе не хотятъ сдѣлать ни одной попытки къ своему спасенію… Если ты будешь сидѣть на мѣстѣ, и все, что я предлагаю попробовать, будешь называть ребяческими мечтами, то, конечно, тутъ и толковать не о чемъ.
— Ты опять разсердилась! — сказалъ Задонскій.
— За что мнѣ сердиться? Мнѣ, просто, грустно, — проговорила Лиза. — Ты называешь ребяческими мои планы, но ты самъ не пробуешь составить болѣе зрѣлыхъ…
— Ошибаешься! Я надѣюсь, что тетка поможетъ мнѣ выпутаться изъ долговъ и дастъ мнѣ средства прожить первое время… Ну, а потомъ подумаю я о службѣ и о трудѣ, конечно, не о твоемъ; ты-то не можешь и не должна трудиться…
— Я за себя, вѣдь, и не прошу думать, — вскользь замѣтила Лиза. — Буду въ Петербургѣ, найду работу.
— Ну, не такъ-то скоро это дѣлается!