— Въ Петербургъ? — повторила съ разстановкой графиня и еще пристальнѣе стала всматриваться въ лицо молодой дѣвушка. Брови старухи успѣли немного сдвинуться; въ ея головѣ промелькнула мысль, что молодая дѣвушка и ея племянникъ могли условиться встрѣтить другъ друга въ столицѣ.
— Скажите, что вамъ вздумалось ѣхать туда? — спросила она, не спуская пытливыхъ глазъ съ Лизы.
— Хочу поучиться и пріискать работы…
— Я думаю, работы у васъ нашлось бы довольно и дома…
— О да, но здѣсь мнѣ тяжело жить. Вы знаете, какая жизнь идетъ у насъ въ семьѣ,- откровенно и просто сказала Баскакова.
Графиню поразилъ этотъ искренній и, попрежнему, мягкій тонъ Лизы. Старуха не знала, что заключить: если эта дѣвушка знаетъ, что она, графиня, противилась ея браку, то она должна сердиться; если она не знаетъ этого, то почему она считаетъ нужнымъ, и какъ можетъ скрывать съ такой наружной невинностью свои истинныя цѣли и маскировать причину своего отъѣзда? Эту загадку графиня рѣшилась разъяснить.
— Я слышала, что Мишель хочетъ на васъ жениться? — неожиданно спросила она, устремляя глаза на юную собесѣдницу.
— Да, но я ему отказала, — коротко произнесла Лиза, слегка блѣднѣя.
Ни искренность тона, ни внезапная блѣдность не ускользнули отъ зоркихъ глазъ старухи.
— Отказали? — съ удивленіемъ спросила она.