— Третьяго дня разбиралось. Мои дочь и зять были привлечены по дѣлу о векселяхъ, которые они предъявили наслѣдникамъ Толмачева. Это я ихъ подбилъ предъявить. Они, было, не хотѣли. Извѣстно, и такъ сыты. Я подбилъ, однако. Зятекъ-то алченъ, я и настоялъ. Наслѣдники, конечно, вздумали доказывать, что векселя, поддѣльные. Я это предвидѣлъ. Знаю тоже людей. Вексельки подписаны нетвердою рукой, значитъ и можно оспаривать ихъ подлинность. Ну, по-моему и вышло.

— Что же, ихъ признали дѣйствительными? — спросилъ я.

— Не въ томъ-съ дѣло, не въ подложности или дѣйствительности, а въ томъ, что на судѣ разоблачили, за что и въ какомъ видѣ писалъ эти векселя господинъ Толмачовъ. Самую грязь-то раскопали. Жаль, что при закрытыхъ дверяхъ разбиралось дѣло, ради подробностей, а то-съ… Вотъ-то грязища! Это-съ уму недостижимо, до чего можетъ извратиться человѣкъ! Я зналъ-съ, что надо будетъ на судѣ все разворотить, и подбилъ зятя идти на все. Правда, векселя были подписаны нетвердой рукой, но вѣдь и писались они гдѣ же — въ гостиницахъ, въ номерахъ, въ баняхъ. Наслѣдники вздумали оспаривать, признавая векселя безденежными или подложными, а мы свидѣтелей со своей стороны представили и доказали, за что и при какихъ обстоятельствахъ выдавалъ господинъ Толмачовъ векселя моей дочери.

— И вы, и вашъ зять рѣшились опозорить ее? — съ негодованіемъ воскликнулъ я.

— Ее-съ? Нѣтъ-съ, мы не ее-съ опозорить рѣшились, а Ваньку, отца вдовъ и сиротъ, генія великаго, самородка. И оплевали-съ, могу сказать, что оплевали, и… Подробности почти не проникли въ печать, но я-съ все записалъ, все сохраню. Это-съ любопытно! Пусть потомство полюбуется. И есть чѣмъ. Двое свидѣтелей изъ номерныхъ…

— Я тороплюсь, — прервалъ я старика, чувствуя отвращеніе къ нему.

— Да я вамъ на ходу все передамъ, — остановилъ онъ меня. — Я теперь всѣмъ передаю эти подробности…

— Прощайте! — сказалъ я, не слушая его, и торопливо нанялъ извозчика.

Онъ, увидавъ, что я сажусь на пролетку, заносъ тоже ногу, чтобы сѣсть со мною, и проговорилъ:

— Такъ я проѣду-съ съ вами; мнѣ все равно, куда ѣхать, и разскажу все…