— Вызвалъ меня онъ, но я принудилъ его къ этому, надававъ ему пощечинъ, — отвѣтилъ спокойно подсудимый.
— За что вы избили его?
— Онъ глумился надо мною и желалъ выставить меня въ смѣшномъ видѣ, а я не изъ тѣхъ, кого можно рядить въ шутовскіе колпаки.
— Вы сочли нужнымъ побить его за это?
— Я счелъ нужнымъ убить его за это. Побилъ я его только для того, чтобы онъ не отказался отъ дуэли. Другого выхода я не видѣлъ, такъ какъ битъ онъ уже былъ однажды мною за тѣ же самыя пошлости.
— Значитъ, вы шли на дуэль съ непремѣннымъ рѣшеніемъ убить противника?
— Да, потому что иначе я не могъ оградить себя отъ пошлостей этого человѣка.
— Вы цѣлились прямо въ сердце противника?
— Да, — отвѣтилъ Прибыльскій.
И, смотря строго на допрашивавшихъ его людей, онъ повторилъ то, что уже разъ сказалъ мнѣ: