— Я бы васъ и не выписала, — сказала барыня. — Мнѣ внукъ былъ нуженъ, я его при себѣ воспитывать хочу, онъ мой наслѣдникъ; да только мнѣ не хотѣлось мать съ сыномъ разлучить.
Невѣстка заплакала.
— Что вы, ребенокъ, что ли, что плачете? Это дѣтямъ позволительно. Ну, поди сюда, поздоровайся со мною, — сказала барыня, глядя на внука и съ сожалѣніемъ качая головой.
Сердце у ней сжималось отъ его тщедушности.
— Онъ боится чужихъ людей, — промолвила невѣстка.
— Пусть боится чужихъ, — усмѣхнулась барыня:- а я-то ему не чужая. Иди сюда!
Ребенокъ не шелъ.
— Видно, въ дядю волчонкомъ родился, — разсердилась барыня. — Ну, да мы тебя исправимъ.
Невѣсткѣ отвели одну комнату, внуку другую. Пришло время завтрака. Татьяна Даниловна сѣла, указала на мѣсто невѣсткѣ. Та хотѣла подвинуть стулъ для своего сына, но барыня не позволила ей сдѣлать это.
— Погодите, — сказала она. — Вы избаловали мальчика, а мнѣ приходится исправлять.