— Послѣ отдохнешь, — отвѣтила мать:- а теперь долгъ христіанскій исполнить надо.
— Да, что же это за молитва будетъ, если я буду стоять я думать, какъ бы уйти поскорѣе?
— Ну, ужъ ты мнѣ этихъ рѣчей не говори, это тебя демонъ смущаетъ.
— Какой демонъ! просто здравый разсудокъ говорить.
— Вотъ, онъ-то и есть демонъ… Да я и толковать объ этихъ вещахъ съ тобой не стану, молодъ ты для этого, а состаришься, такъ и самъ поймешь то, что я теперь понимаю. Поѣдемъ.
Поѣхали. Послѣ обѣдни на дому подобенъ отслужили, позвала барыня всѣхъ знакомыхъ чиновниковъ къ обѣду, духовенство, случились тутъ двѣ странницы и одинъ юродивый. Всѣмъ-то барыня на радости хочетъ своихъ сыновей показать, похвастать ими… Старшій сынъ молчитъ, хмурится, если же и скажетъ какое слово, такъ точно ножомъ по тарелкѣ проведетъ. Услыхалъ онъ, что о нуждахъ чиновниковъ жалѣть стали, и говоритъ:
— Ну, такъ не служили бы, если жалованья мало; развѣ ихъ держать?
— А чѣмъ же жить-то тогда они будутъ? — спросили его.
— Пусть дѣло какое-нибудь дѣлаютъ.
— Какое же?