Сѣли обѣдать. Меньшой сынъ сталъ подшучивать за обѣдомъ надъ странницами, виномъ ихъ потчуетъ, заставляетъ про Іерусалимъ разсказывать, да, смѣясь, говоритъ, что онѣ все это врутъ. Откушали супъ, на грѣхъ юродивый, по своей глупости, и плюнулъ на тарелку; обтеръ ее салфеткой и хотѣлъ говядины взять.
— Свинья! — крикнулъ старшій сынъ. — Убирайся изъ-за стола!
— Что ты это, Вася? — сказала мать. — Онъ Божій человѣкъ; не стыдно ли притѣснять слабыхъ!
— Онъ свинья, а не Божій человѣкъ. Я ѣсть теперь не могу. Почему я знаю, что онъ не плевалъ и на эту тарелку, что мнѣ подана? — сказалъ суровый сынъ и вышелъ изъ-за стола.
— Вѣрно, ѣсть не очень хочется, — вспылила барыня:- такъ и дуришь!
Гости всполошились-было. Юродивый началъ хныкать, хотѣлъ уйти изъ комнаты, но барыня сказала ему:
— Сиди, Митя!
— Что-жъ онъ лается? Онъ Митю прибьетъ?
— Не прибьетъ!
— Ой ли? Мать за Митю заступится? А? А онъ и мать прибьетъ?