— Вѣдь это безчеловѣчно! Этакъ можно даже допустить убить человѣка у нашихъ оконъ, благо мы отвѣчать не будемъ, оправдываясь тѣмъ, что мы спали и не слыхали криковъ.
— Ну, это философія! — воскликнулъ надзиратель и послалъ со мною полицейскихъ солдатъ; хотя я требовалъ доктора, но его не было дома.
Пришли домой, а пьяный все еще не пришелъ въ чувство. Солдаты и я подумали-подумали и рѣшили, что надо, во что бы то ни стало, призвать доктора. Тотъ только-что возвратился къ себѣ въ квартиру и разсердился, что я зову его къ пьяному.
— Это много будетъ, если я ко всѣмъ пьянымъ мужикамъ ходить буду.
— Но вы обязаны; я говорю, что онъ не приходить въ чувство.
— Привезите его сюда, тогда увидимъ.
— Но онъ на дорогѣ можетъ умереть.
— Это не ваше дѣло.
— Послушайте, докторъ, я на васъ жаловаться буду. Вы имѣете дѣло не съ мужикомъ, который сталъ бы молчать.
— A! вы жаловаться будете! — промолвилъ страннымъ и зловѣщимъ голосомъ докторъ. — Извольте, я пойду.