— Что положишь, государыня, то и будет. Решай сама.
Великая княгиня поднесла к глазам вышитую ширинку, отирая слезы.
— Что мне приказывать в горе моем неутешном? Сорочин еще по государе нашем не справили, а уж этакое дело затеяли…
Она, осушив слезы, мягким голосом добавила тоном упрека:
— Вчера вы крест целовали сыну моему на том, что будете ему служить и во всем добра хотеть, так вы потому и делайте. Если народилось зло, не давайте ему разростись. А я — что же могу сказать вам, глаз своих от слез не осушаючи…
Князь Андрей Шуйский бросился к великой княгине с мольбой:
— Матушка-государыня, я тебе сказывал про свое дело…
Она тихо замахала рукой, останавливая его:
— Как князья и бояре рассудят, так и будет, а мое дело женское, вдовье, глаз не осушаючи, горе мое горькое оплакивать.
Она, отирая слезы, ушла неторопливой грациозной поступью, с опущенною на грудь головой.