— Хотели бы, так схватили бы. Ну, да у него ума мало, чай, поверил, что хотели схватить, да побоялись…
— Послать нешто кого к нему да приказать сказать, что все это пустое…
Они перебрали, кого послать, и остановились на князе Иване Васильевиче Шуйском и дьяке Меньшом-Путятине. Те поехали уговаривать князя не тревожиться пустыми слухами. Но князь заупрямился, капризничая, как капризничают слабые люди, вообразив, что их боятся и потому хотят мириться с ними, и стал требовать письменного удостоверения от великой княгини в том, что она ничего не имеет против него. Много смеялись в покоях, Елены над этой взбалмошной выходкой бессильного, но распетушившегося человека. Тем не менее его потешили, дали ему письменное удостоверение, и он опять приехал в Москву для объяснений. Елена пригласила митрополита в посредники.
— Дошел до меня слух, — говорил князь Андрей, — что государь великий князь и ты, государыня, хотите на меня положить опалу.
— И до нас тоже слухи дошли, что ты на нас сердит, — ответила Елена, едва сдерживая смех, — а ты бы в своей правде крепко стоял, а лихих людей не слушал да объявил бы нам, что это за люди, чтоб вперед между нами ничего дурного не было.
Князь Андрей замялся и стал отнекиваться:
— Не говорил мне никто, а самому мне так показалося.
Елена усмехнулась:
— Не знаю, с чего тебе мысли эти в голову пришли, а мы против тебя ничего не имеем.
Митрополит Даниил сказал, что он готов быть свидетелем и поручителем за обе стороны и тут же предложил князю Андрею дать запись.