Степан Иванович подождал, не начиная молитв.
Прошло несколько минут в ожидании. Наконец, старуха мамка вернулась и дрожащим старческим шепотом сообщила боярыне Колычевой:
— Федора-то Степановича нет в его горенке, матушка-боярыня.
— Что за притча, — проговорил боярин Колычев, расслышав слова старухи. — Куда же он мог спозаранку отлучиться. Никогда этого не бывало.
Он нахмурился и, подумав, решил:
— Ну, семеро одного не ждут.
Затем он начал читать молитвы. Старуха-мамка стояла, как на горячих угольях, переминаясь на месте с ноги на ногу и шевеля беззвучно сморщенными губами.
Едва кончилось утреннее моление, как она приблизилась к боярыне и шепнула ей с тревогой:
— И постелька его не смята, матушка-боярыня. Видно, и не ночевал дома!
— Господи, да что же это такое? — воскликнула всполошившаяся боярыня. — Степан Иванович, — позвала она мужа. — Подь сюда!