Лес вокруг обступал ее ближе и ближе,
Поднимались древесные головы выше,
Так, что неба кусок, что был виден над бором,
Становился то серым, то синим, то черным.
А внизу на корнях темнота проступает
И платок заколдованный ночь расстилает.
Это были два мира: один — словно сцена,
Где кровавой красою сияли подмостки,
А другой — канул в тьму.
И в Андрее поднялся