И песня поднялась и застонала
Мильонами смертей в сырых траншеях,
Разрывами смертельного металла.
Она по стеклам била канонадой,
Как конский топот на мосту, звенела
И, опустившись на перон с досадой,
Фальшивила, срывалась и хрипела.
Давила грудь и к горлу шла слезами,
Пока последний звук ее не замер.
Кто смел здесь поранить торжественный гимн?