— Пускай провалится твой детский дом с тобой и со всеми, кто в нем живет. Зачем в детском доме лесной найденыш? — сказала тетка Гульзар, и мать Саламат подхватила:
— Кто знает, может это курдский ребенок, а может и армянский? Что делать армянскому ребенку в курдском доме?
Тогда тетка Гульзар закачала головой так сильно, что затряслись ее жирные щеки и запрыгал толстый жирный подбородок.
— Вай-вай-вай, хорошая женщина, добрая женщина, что знаешь ты об этом детском доме? Ведь говорят, что детей там не разбирают, говорят, всех берут — и курдских, и армянских, и если попадется, и русских. Всех одним хлебом кормят, в одном тазу моют. Пусть ослепнут мои глаза, пусть провалюсь я сквозь землю, прежде чем дойду до этого проклятого детского дома.
Старый Джафар стоял молча, опираясь на свою палку.
Он тоже ничего не понимал из того, что теперь делалось. Много лет под ряд ездил он в кочевку, много лет под ряд бывал в городе и никогда ничего не слышал о детском доме.
«Разве можно жить вместе курдским и армянским детям? Разве можно им есть из одного котла и не прогневить этим аллаха? — думал старый Джафар. — Кончается мир, сердится аллах, все скоро пойдет прахом»… Вздыхая, опустился Джафар на землю, перебирая свои янтарные четки.
Туту потянула ручки к красной феске Джафара. Джафар улыбнулся и сказал:
— Ой, не похож этот ребенок на курдского! Это армянский детеныш.