— Идите в дом.
— Пойдем, пойдем в дом, — говорит Бянувша и тянет за собой Геймат.
— Пойдем — умыться надо, сейчас кушать будем. Тебя как зовут? Геймат? А ее?
— Туту, — тихонько говорит Геймат; ведь она отлично понимает, что такого имени нет, и ей совсем не хочется, чтобы эти голые чужие девочки смеялись над ее дочкой.
— Туту! Туту! — смеется Бянувша, и за ней смеются девочки и мальчики. — Туту! Туту! Какое хорошее имя и какая хорошая девочка! Дай нам ее подержать. — И Туту уже верхом на плечах Гассана, и Гассан несется вперед, в белый дом, а за ним — вся толпа ребятишек с Бянувшей и Геймат.
«Что это? — думает Геймат и смотрит на ряд белых кроватей, на маленькие столики у каждой кровати. — Что это? Для чего эти подставки?»
Но спросить Геймат боится. А Бянувша уже знает. Она сама в прошлом году первый раз пришла в этот дом и никогда не видела кроватей, и теперь она отлично понимает, что думает Геймат. Она бежит к одной из кроватей и ложится на нее.
— Когда придет ночь, мы все ложимся спать каждый на свою кровать — вот так! — кричит Бянувша и закрывает глаза.
«Спать на таких высоких подставках? — думает Геймат. — Ни за что».
А Бянувша смеется. Бянувша так хорошо понимает, что происходит в душе у Геймат. Гассан с размаху бросает Туту к Бянувше. Туту визжит, барахтается.