— Пусть завянут мои уши, ослепнут мои глаза, прежде чем я скажу тебе, зачем мы идем в новый город, — говорит женщина.
— Пусть будет по-твоему. Пойдем к стоянке, там поговорим, — сказал Джафар.
Гюмюш побежал вперед. За ним, опираясь на палку, худой, крючконосый шел Джафар. За Джафаром, переваливаясь, кряхтя и охая, шла женщина в длинных пестрых шароварах, в длинной, обшитой позументом кофте, в ковровом платке. За женщиной, путаясь босыми ногами в длинной серой юбке, шла девочка.
Туту с черномазым братом и Саламат еще спали. Мать уже проснулась. Увидев незнакомых, она вздохнула: «Опять чужие, которых надо кормить. Где голова у этого старого Джафара?»
Но обычай велит быть гостеприимным. И мать встала, поклонилась и сказала:
— Откуда ты, женщина? Будь нашей гостьей, и пусть дочь твоя будет сестрой моим детям.
Чужая женщина сказала:
— Мы шли так много и так далеко, что ноги у меня распухли как бревна. Позволь нам посидеть у твоего костра.
Мать Саламат еще раз поклонилась и ответила:
— Пусть костер мой будет твоим костром и дом мой твоим домом.