Вот и город видать, и царски палаты. На плошшади народишко табунится. Гул идет. Меницинской персонал стоит да кланеится. Мальчишки в свистюльки свистят, в трумпетки трубят. Царь ажно сбрусвянел.
— Андели, миру-то колько! Страм-от, страм-от какой! Деликат, правь в окно для устрашенья!
Народ и видит, дирижаб летит, дым валит. Рра-аз! В окно залетели, обоконки высадили, стекла посыпались, за комод багром зачалились.
Выкатил царь из машины, да к царицы.
За коршень сграбился:
— Што ты, самоедка... Што ты, ко'льско страшилиш-шо!
Аграфена засвистела:
— Ра-а-атуйте, кто в бога верует!!.
Царь дочку за чуб сгорстал. У ей коса не коса, а смолена веревочка.
Царь на балкон. Оттуда старуху за подол ташшит, а та за перила сграбилась да пасть на всю плошшадь отворила.