— В зеркало мы о святках смотряли, и вышло, что воля ваша, царская, а большина наша, купецкая.
У царя губы задрожали:
— Ты меня не заганивай в тоску, сопля пропашша!.. А у меня девки-то три, котора нать?
— Каку пожалуете.
— Тогда хоть патрет сресуй увеличенной с твоей рожи. Я покажу, быват, котора и обзарится. Только имей в виду — в теперешно время нету настояшшого художника. Наресуют, дак зубы затрясет.
— За мастером дело не стало. В три упряга окончено в красках и приличной раме. Пронька со страху прослезился:
— Сатаной меня написали... Знают, как сироту изобидеть... Уж и кажной-то меня устрашится, уж и всякой-то меня убоится!..
Царь на портрет взглянул, оробел, старших девок кличет:
— Вот, дорогие дочери! Есь у меня про вас жених. Конечно, но внешности так себе, аригинальный старичок, зато камерсант богатеюшшой.
Старша глаза взвела на картину, с испугу в подпечек полезла. Папа ей кочергой добывал и ухватом — все напрасно. Друга дочка сперва тоже заревела, дале сграбилась за раму да с размаху родителю на голову и надела....