Поладили.
Шиш взялся за отецкого сына.
— Ну, теперь ты, рева Киселева! Айда под мост! Я на льдю встану короушкой, на четыре кости, значит, а ты падай сверху, меня убивай...
— Братишка, помиримся!
— Жалаю согласно вынесенного приговора!
— Голубчик, помиримся! На тебя-то падать с экой вышины, не знай, попадешь — нет. А сам-то зашибусе. Возьми, чем хошь. Мне своя жисть дороже.
— Давай коня с санями, которы из-под папы, дак и не обидно. Я папу впридачу помяну за упокой.
Сладились и с этим.
Шиш за третьего взялся:
— Ну, ты сегодня же присылай молодку!